СНОВА "БЛЕСТЯЩИЙ"

Переодевшись в каюте и снова став «блестящим…», я вылез наверх.

Вся вахта, во главе с Робертом, ждала меня на пирсе….

Командиром приказано было всем, в полном составе, быть через тридцать минут в казарме.

Пока шли до казармы, никто не говорил! Так…, что называется, перекидывались ничего не значащими словами — говорить не хотелось. Настроение, лично у меня, было приподнятое и озабоченное, одновременно…. Всё, что было задумано, — было уже сделано — до развязки осталось совсем немного…. Я просто должен был доиграть свою роль. Та предельная сосредоточенность, которая не отпускала последние восемь-десять часов, понемногу отступала….

А вокруг — лето, волшебные запахи приморского посёлка, буйная камчатская растительность….

В казарме уже были извещены о нашем поступке — здоровались и смотрели на нас как на тяжелобольных…. Никто, кроме нашей вахты, не шутил и не смеялся…. Шутки и смех, исходящие от нас были какими-то нервными, не очень радостными…. Глаза — не смеялись….

Было такое впечатление, что члены экипажа, которые не входили в состав нашей вахты и оставались на берегу, переживали за нас, наше будущее, больше, чем мы сами! Нами гордились, нам завидовали…. И боялись за нас! И, примеряя на себя наш поступок, боялись ещё больше…, и уже за себя….

***
А металлический вкус во рту прошел….
Я, даже, пробовал его «вспомнить» — не получалось!
Да, деньги были нужны, просто, необходимы…. Но металлический вкус во рту прошел….
И в эфире, который я «спинным мозгом» чувствовал, та предельная заполненность мыслями о деньгах сменилась каким-то ярким, очень добрым, свет…. Какой-то всеобъемлющей радостью….