"И ВСЯ ЛЮБОВЬ..."

Ждать пришлось не долго!

То, вылезая наверх, на надстройку; то, спускаясь вниз, в центральный пост, я старался контролировать всю обстановку! Даже, перемещения вахты я незаметно отслеживал и запоминал..., на всякий случай…. Наконец, поднявшись на надстройку в очередной раз, я увидел быстро приближающийся к пирсу УАЗик из штаба дивизии….

Верхний вахтенный, вероятно, решив, что я УАЗик не вижу, или вообще смотрю на море, гаркнул:
— Товарищ …, — увидев, правда, что я смотрю именно туда, куда надо, как-то сочувственно замолчал….

Да, так и было, — он молчал сочувственно, а я молчал решительно….

Никакие чувства во мне не боролись…, я уже всё пережил….. И спокойная решительность на лице была отражением скорее отсутствия каких-либо эмоций….

Я мог спокойно смотреть в глаза всем адмиралам-генералам, вместе взятым, не зависимо от того, что они могут мне сказать…. У меня, наверняка, был именно тот взгляд, который начальники так не любят — дерзость и решительность…. Я мог, не мигая смотреть им в глаза….

Боялся ли я чего-нибудь?
Нет!

Волнения уже не было никакого…. Я чувствовал свою правоту — это придавало нешуточную уверенность! И — спокойствие…. Что самое смешное — начальники, которые сейчас въезжали на пирс в УАЗике, наверняка, тоже чувствовали, что я прав!

Просто, как это обычно бывает, я должен был исполнить свою роль до конца, а они должны были исполнить свою….

Было, примерно, 15.20., а звонил я оперативному дежурному, где-то, в 14.40! Всё-таки, очень быстро…. Они бы так зарплату выдавали….

УАЗик заехал прямо на пирс.

Вы будете смеяться, он ехал как-то недовольно-осуждающе, по крайней мере, мне тогда так показалось! Сердито, что ли….

Вот, собственно, «и вся любовь»….

***

Первым из машины вылез наш командир — капитан первого ранга … Александр Владимирович, за ним, немного помедлив, — контр-адмирал … Константин Семёнович — начальник штаба флотилии.

Командир не был толстым, но и худым его назвать было нельзя! Короче, солидный человек, капитан первого ранга очень ловко, по-обезьяньи, ввиду отсутствия нормального трапа, залез на надстройку подводной лодки по энерготрапу шириной около пятнадцати сантиметров!

Я продолжал стоять у ограждения рубки, ждал командира и прикидывал, чем же всё закончится….

Конечно, как любой командир, в подразделении у которого начались подобные «беспорядки»…, а, тем более, корабль которого сейчас находился не понятно под чьим командованием, — наш командир был просто обязан: во-первых, устранить из эпицентра событий любое стрелковое оружие;во-вторых, заменить вахту, которая осмелилась на такой поступок; ну и,  в-третьих,конечно, осмотреть отсеки…. Всё это, разумеется, надо было делать, по возможности, быстро! Это была его роль — роль командира лодки! Тут ничего «ни убавить, ни прибавить…»!

О роли начальника штаба флотилии я мог догадываться лишь приблизительно…. Но, вероятно, все ценные указания командиру им были даны уже в машине. Выйдя на пирс, контр-адмирал … не проронил ни слова. Он, даже, не спускался в лодку, а, просто, смотрел на воду в бухте, думая, вероятно, совсем не о нас…. О каких-то своих, «больших» проблемах….

— Сдать оружие! — командир не был ни сильно расстроен, ни сильно зол. Просто, он уже начал играть свою роль, я же продолжал играть свою….

Я, также, без лишних, не нужных сейчас эмоций, снял портупею с кобурой и просто отдал её командиру…. Просто отдал — момент был не тот, чтобы требовать с него роспись в книге выдачи оружия…. Да, на самом деле, и человек-то был не тот, чтобы ему не доверять…. Я уважал его как хорошего человека — настоящего мужика, и как хорошего, мудрого командира!

В море, в разных, иногда опасных ситуациях мы понимали друг друга с полуслова, иногда, даже, с полувзгляда…. Вот и сейчас…, наши взгляды встретились, и, по крайней мере, я понял всё, что хотел сказать, но не сказал командир….
Разоружив меня, он приказал сдать вахту….

Хорошо, что сменяющая нас корабельная вахта уже подходила к кораблю — мой расчёт, уже по времени проведения «мероприятия», был верен….