Дорогие друзья!

Очень часто я получаю от Вас письма, где Вы просите помочь в поиске сослуживцев, или хотите рассказать о событии, произошедшем в Вашей жизни. Здесь можно размещать объявления, относящиеся к тематике сайта. Если Вы пройдете регистрацию на сайте, то ваши контактные данные (электронный ящик) будут доступны другим пользователям и они смогут связаться с Вами.  Удачи вам!

С уважением,

Александр Викторов

В училище у нас одно время было повальное увлечение чеканкой, долбили по меди, латуни по алюминию все кому не лень, и я в том числе. И надо сказать, у меня получалось неплохо. Когда я пришел служить, в свободное время тоже этим делом баловался и даже сделал одну вещицу для нашей кают-компании на лодке. Это было изображение нашего Парохода* на фоне полярной шапки с надписью «Родина, Честь, Отвага». Симпатичная получилась чеканка и к месту. Увидал ее как-то раз наш начальник политотдела, и она ему понравилась, узнал про автора, и видимо, взял себе на заметку. А политрабочий был с некоторыми странностями, чего только стоили некоторые его высказывания, можно сказать, перлы устного творчества. Например: «Лейтенант! Когда зевают, не думают!» - это лейтенанту, осмелившемуся зевнуть во время его выступления на какой то политинформации, или во время раздолбона по пятницам, нам по пятницам зачитывали всякие приказы и прочие неприятности.

В одну из пятниц он выдал следующее: «Захожу вчера, в четверг вечером, в казарму 302-й, и что вы думаете, вижу... ни одного офицера! Ни одного мичмана. Матросы абы как! Зашел в сушилку... сидит личный состав и сам с собой играет в козла! И опять ни одного офицера!!!» Надо сказать, что в сушилке всегда изрядно пованивало, сапоги мокрые, ватники, то да се. Нечего там было делать без надобности. Но тепло, и матросики, у которых обоняние не особо нежное, любили сидеть там в свободное от ратных трудов время.

«Дальше - больше! Сел и три часа играл в козла, и опять ни одного офицера! Бардак! Не пора ли снять, наконец, товарищи офицеры, розовые трусы и слезть с дерева! А то вы хоботок в землю, копытцами цок-цок и думаете, что все пойдет само собой. Уберите этот совочек! Возьмите совковую лопату! И копайте, копайте, копайте!!!»

Боже мой, как это было весело! Но смеяться было нельзя. Один лейтенантик заржал с непривычки, услышав такие речи, за что немедленно был выдран Начпо** со словами «Что это вы смеетесь, лейтенант?! Вот капитан 3 ранга Фетюшенко уже не смеется, он уже давно не смеется!»

А Фетюшенко, старый комдив три, в должности уже столько, сколько этот лейтенант живет на белом свете, и конечно, ему не до веселья, и перлов этих за свою службу наслушался, дай Бог каждому.

Но это, так сказать для общей ясности - отступление.
И вот, вызывает меня к себе Начпо. Что, думаю, натворил такое? Начинаю лихорадочно вспоминать огрехи свои, да, вроде бы, и нет их, огрехов.

Ну, ладно, прихожу, докладываю, что прибыл по вашему приказанию.
Садись, - говорит, все ласково и мирно.
Надо, - говорит, - создать памятник. Так и говорит "создать" - не больше и не меньше.
Какой памятник? - спрашиваю.
- Ленину Владимиру Ильичу.
Ничего себе, думаю, а надо мне это? Как рыбке зонтик.

- Не могу, товарищ капитан 1 ранга, хотел бы, но не могу, не имею права, потому как только допущенные Политбюро и действительные члены Союза художников могут выполнять эти ответственные работы, а я ни тот и ни другой, просто самодеятельный художник.

Чувствую, что серьезность моей краткой речи произвела на него впечатление.
- Ну ладно, идите, я подумаю, что можно сделать.
А дело близилось к какой-то годовщине вождя мирового пролетариата.

И сидела в нем мысль как-то выделиться на фоне всех остальных дивизий, сидела зараза, как заноза. И как потом выяснилось, решил он эту мысль воплотить, но из-за недостатка средств, а скорее всего мозгов, не в мраморе, а в бетоне! У нас на дивизии, как впрочем и у всех соседей, был нештатный художник, знаете, который рисует всякие плакаты «Честно Родине служи, пару другую знаков воинской доблести заслужи!», был он мичман, вечно полупьяный, или у него физиономия была такая, кто знает? Сидел он в каморке на камбузе и пилил из эбонита модельки подводных лодок в подарок всяким гостям. Вот ему и досталась эта почетная обязанность по созданию памятника.

Нетрудно догадаться, что запросил наш Рафаэль у Начпо некоторое количество шила для вдохновения или для добычи материалов для творчества, и начал творить. К положенному сроку на плацу продолбили в гранитной скале яму глубиной метра четыре, воткнули туда три сваренные между собой потолочных перекрытия из бетона и опять же бетоном залили их в этой яме. На века постамент, на века! Самого памятника пока нет, все как положено, сюрприз!

Накануне, 22 апреля вечером, в обстановке строжайшей секретности на постамент что-то там водрузили и как положено прикрыли саваном из одноразовых простыней. Утром торжественное построение, вынос или внос флага, блестящая воинская забава, все во фрунт, старший помощник начальника штаба, маленький такой шибздик из электриков суетиться, все по-серьезному! Гости высокие прибыли, чуть ли не Член Военсовета***, целая толпа политрабочих всяких рангов, корреспондент флотской газеты «На страже Заполярья», все замечательно.Небольшая речь, про славный путь Ильича в составе нашей дивизии.

Потом «Смирно! Памятник Вождю мирового пролетариата по случаю такой-то годовщины последнего - Открыть!!!»
Сдергивается белый саван или покрывало и ........!!!

Помните фильм «12 стульев», где Остап Бендер рисует фигуру рабочего, разбрасывающего облигации, помните выражения лиц
людей, стоящих на берегу, при виде Остаповского рабочего... У нас была картина еще хлеще.

На постаменте на высоте трех метров был водружен пиджак с галстуком. О том, что это бюст Ленина, можно было только догадываться. Шеи у него не было, пиджак и сразу голова. О голове - отдельно. Она состояла из двух частей, из правой и левой, но, в отличие ото всех других голов, каждая ее часть, как говорится, жила своей жизнью.

По всей видимости, наш Рафаэль сделал две отдельные формы, правую сторону головы и левую, а когда пришло время соединить эти две половины, был или сильно пьян или рука дрогнула от чувства великой ответственности, и половинки слепились неровно. То есть если представить себе лицо, разделенное плоскостью по вертикали, то правая половина была смещена относительно левой сантиметров на пять. Физиономия у вождя получилась весьма зловещей. И глаза «с ласковым прищуром» почему-то смотрели в разные стороны, причем правый был несколько больше, чем левый. И вообще, если бы не знать, что это памятник Ленину, то...

Куда там Сальвадору Дали, мазилка и дилетант.

Вы, наверное, живо представляете себе, что последовало дальше. Праздник был испорчен, так и не начавшись.
Всех разогнали по казармам, даже Флаг торжественно не унесли, быстро уволокли на место.
«Убрать!!! Мать!!!.......» И тому подобное!

За дальнейшими событиями можно было наблюдать из окон. Подогнали штабной УАЗ, на шею вождю закинули кусок швартового конца****, другой конец привязали к УАЗику и тот давай тащить, надрываться. А вождь держит, кажется, напряг то, что должно быть шеей, а в нашем случае галстук и держит.

УАЗик начертил колесами полос на асфальте, перегрелся, а толку никакого.

Убрали УАЗик, подогнали здоровенный бензовоз на базе «Урала», причем груженый. Те же маневры, а Вождю все нипочем! Стоит себе и держит!!! Потрясающее по своей силе зрелище! Вождь мирового пролетариата на толстенной веревке держит ревущий бензовоз! И что характерно, нет ни одного руководителя, как вымерли все. Только шофер из тыловских матросов. Ничего не получилось у «Урала», и надорвавшись, он уехал. Изваяние замотали белыми разовыми простынями. На ужин в столовую бегом бежали мимо этого памятника. Все кончилось ночью, почти как у Галича:
«Вот шарахнули запал, применили санкцию...» Часа в три ночи прогремел мощный взрыв, и монумента не стало. Недели две еще потом торчал, как гнилой зуб, обломок пьедестала, потом его, кажется, нарастили, что-то присобачили туда патриотическое, работы все того же Рафаэля, по низу дали цветочки и велели забыть.

Что все и сделали. Иногда думается, что во времена оные, во времена того же Галича, стоять нашему Начпо по пояс в асфальте вместо этого памятника, но ничего не произошло. Помутил он еще немного воду в нашем омуте, повеселил нас своими байками и слинял, куда-то на повышение. Что взять с него, он же с чистыми мыслями и светлыми помыслами.

* Пароход - атомная подводная лодка с паротурбинной двигательной установкой и ядерным реактором.
** Начальник политического отдела.
*** Самый главный замполит на флоте.
**** Очень толстый трос, которым привязывают подводные лодки к причалам.

Все знают, как можно на одну путевку отдохнуть целой дивизии подводных лодок - это отправить отдыхать в санаторий командира дивизии.

Комдивом у нас в ту пору был Герой Советского Союза контр-адмирал Егор Андреевич Томко. Замечательный моряк и очень неординарный человек, и вот как-то раз он и поехал отдыхать на Черное море. А мы все остались на Баренцевом, на Севере.
Исполнять свои обязанности на время своего отпуска Егор оставил капитана 1 ранга Макарова - Макарушку. Из старых командиров, обычный такой дяденька, ничего особенного. Из чудачеств его было только то, что любил он ходить в ватнике стареньком и в задрипаной каракулевой шапке с совершенно зеленым крабом. И еще как-то раз влез он в подводном положении в сети к норвежским рыбакам. Ловили они себе тресочку и ни о чем кошмарном не помышляли, как вдруг траулер их пошел задним ходом, да и еще пытается при этом погружаться кормой, и причем успешно.

А через некоторое время сзади всплывает что-то черное и здоровое, опутанное норвежским неводом, который стоит не одну тысячу долларов. В черном и здоровом открывается дырочка, и из дырочки вылезает в замызганном ватнике и непонятном треухе дядька с топором в руке и начинает топором рубить дорогостоящий снасть викингов. Обрубив все что можно, дядька прокричал что-то непонятное в сторону неприятельского судна, залез обратно в дырочку, а черное и здоровое нырнуло в студеные воды Северного Ледовитого океана или Баренцева моря, точно никто не помнит. Ну ладно, речь не об этом, а вот о чем.

Макарушка любил животных и выходя из столовой, выносил или котлетку или кусочек мясца, коими угощал здоровенную собачищу, которая приблудилась неизвестно откуда и обитала в районе камбуза номер три нашей дивизийной кормушки. Пес привык к ежедневным халявным обедам и Макарушку узнавал четко. Появлялся у выхода из столовой как раз когда Макарушка, отобедав, выходил с угощением. Съев подачку, пес провожал благодетеля до дверей штаба, затем отправлялся к курилке, и в кустиках, на солнышке, а дело было летом, переваривал обед и подремывал.

Надо сказать, что Макарушка был не один капитан 1 ранга в дивизии, но собака, видимо чувствуя его главенствующее положение, отличала его от других. Хотя угощали пса многие, но в глаза заглядывал он только Макарушке.

Продолжалась эта идиллия все время, пока не было Комдива, она бы и дальше продолжалась, но случилось несчастье. Псина подхватила где-то лишай, да такой, что облезла буквально вся.

К этому моменту Егор уже прибыл из отпуска.

Вот как-то после обеда Егор в сопровождении Макарушки и офицеров штаба выходит из столовой на вольный воздух, сытый и довольный. И на тебе! Прямо к ним подбегает здоровенная псина, совершенно лысая. Немая сцена.
Собака почуяла, что Егор в стае хозяин, и прямиком к нему за котлеткой.

- Что это за чучело? Убрать! Где флагманский врач? Что это, камбуз и облезлая собака!?

Собака не ожидала такой реакции на свое появление, она ожидала котлетки, а тут на тебе...

И увидев в толпе офицеров своего благодетеля Макарушку, устремилась к нему. Тот, конечно, собаку предал, открестился от четвероногого друга, как будто и не прикармливал его в течение двух месяцев. Стоит и делает вид, что первый раз пса видит.
Постепенно шум улегся, Егор со свитой прошествовал в штаб. Собака по своей привычке отправилась в курилку у штаба не солоно нахлебавшись.

После обеденного отдыха построение дивизии, дабы Комдив после отпуска полюбовался на родной личный состав.
Дивизия построилась, все чин по чину.

- Равняйсь! Смирно! Равнение направо!

Бум, бум, бум - Макарушка печатает шаг.

- Товарищ адмирал, личный состав дивизии по вашему приказанию построен! Командир подводной лодки К.... капитан 1 ранга Макаров!

И тут, разбуженная хорошим командным голосом, на плац из кустиков появляется собака. Представляете, как собака с удовольствием зевает и потягивается. Здесь происходит то же самое, с потягом и с подвывом.

И все это между принимающим парад и командующим парадом! Высший класс!

Хочется ржать в голос!

Собачка попотягивалась и начала подлизываться к Егору, поняла, кто здесь главный, вертится около него и облезлым хвостом своим вертит.

Что и говорить, воинская забава была испорчена, быстро крикнули: «Здравия желаем, товарищ адмирал!» и по кораблям. А офицеров штаба на экстренное совещание, что делать с собакой. Она ведь вся в лишаях, вертится около пищеблока и может заразить весь личный состав.

Естественно, досталась всем на орехи, и правым и виноватым. И было приказано собаку казнить, то бишь застрелить.
Ответственную миссию возложили на флагманского мускула - флагманского физкультурника, была такая замечательная должность в дивизии, и занимал ее наш друг - старший лейтенант Семенов Юра или просто Семен.

Почему на Семена? Да потому что он был мастером спорта по военному пятиборью и теоретически должен был стрелять лучше всех.

На следующий день дали Семену один патрон и пистолет Макарова, под роспись. Почему один? да потому что Семен самоуверенно сказал, что одного патрона будет вполне достаточно. Надо сказать, что собака появлялась около камбуза и курилки только в обед, где она была все остальное время, совершенно неведомо, и подловить ее можно было только в этот период.

И вот охота началась при большом стечении народа: не загонишь же всех по казармам во время обеденного перерыва только потому, что Семен будет убивать собаку. Наоборот, всем очень интересно, как это произойдет.

Мы сидим в курилке, собака дремлет в кустах рядом, в просвет видна ее лысая голова. Появляется «Старина Хенк», то бишь Семен с «Макаровым» наизготовку, не с Макарушкой конечно, а с пистолетом. Подкрадывается к собаке вплотную, наставляет пистолет прямо ей в голову. И вот перед самым выстрелом пес поворачивает голову, Семен стреляет и мажет! Собака с диким визгом убегает в сопки. Эта комедия повторялась дней десять, Семен ходил униженный, выслушивая ядовитые замечания от товарищей и получая ежедневные раздолбоны от начальства. Тем временем, подходило время его отпуска, и жена уже заказала билеты на самолет, отстояв дикие очереди за ними.

Егор сказал Семену: Как только истребишь облезлую собаку, так и поедешь в отпуск. Посему Семен ходил чернее тучи и проклинал все собачье племя, выслушивая насмешки боевых товарищей днем и скандалы жены по вечерам.
А собака была как заговоренная, один раз ее даже поймали, и Семен на веревке отвел ее в сопки, там привязал к кусту, выстрелил и... перестрелил веревку.

Короче, Егору это все надоело, так как уже вся флотилия знала про обеденную стрельбу у штаба, и потрясающая живучесть собаки была достойна всяческого уважения. Егор сказал: Черт с ней, пусть живет, если ей нравиться жить такой облезлой, и отпустил Семена в отпуск.

По утрам из городка нас отвозили автобусы или здоровенные грузовики, так называемые «скотовозы». И с этой же площади уходили автобусы в Мурманск.

И вот одним прекрасным августовским утром стоим на остановке в очереди на автобус или «скотовоз», рядом очередь из отпускников и их семей. Смотрим, идет Семен с баулами, женой и двумя сыновьями.

- Привет ребята, счастливо оставаться.

- Привет, Семен, ну-ка посмотри вон туда...

В десяти метрах от автобусной остановки сидит наша лысая собака и внимательно глядит на Семена, явно его узнавая.
- Мужики, посадите Надежду с детьми в автобус, если я не успею, хорошо!?

И умчался в сторону своего дома. Минут через пять он появился с ружьем в руках, на глазах у всей почтенной публики выстрелил из ружья 12 калибра в собаку, почти в упор, дважды, и оба раза смазал. Собака даже не стала убегать.
В состоянии близком к истерике загрузили мы несчастного Семена в автобус, ружье его я забрал себе домой.

Два квадратных метра. Всего два квадратных метра, но с этих двух квадратных метров осуществляется управление подводной лодкой в надводном положении. Когда лодка идет в надводном положении, на мостике постоянно находятся Командир или допущенный к управлению его старший помощник и, конечно, вахтенный офицер. Если на борту есть кто-либо из командования дивизии, то и он, естественно, может находиться на мостике, не спрашивая на то разрешения.
Всем остальным на мостик без приглашения подниматься запрещено.
Мостик был свидетелем и героических деяний и глупой трусости и анекдотов, все было.

Вот пара примеров.

Дело было на боевой службе в Средиземном море. Лодка в надводном положении, погода самая курортная, солнце, средиземноморский воздух, необыкновенного цвета вода. На мосту собралось небольшое общество: Командир, зам, старпом, вахтенный офицер, еще кто-то был, но это не важно.

Вахтенный сигнальщик докладывает, что по правому борту наблюдает какой-то предмет красно-белого цвета. Все давай выискивать глазами этот предмет. Увидели - действительно, совсем рядом с бортом плавает вроде как буек.
Командир принимает решение поднять предмет на борт. Все как положено, «Учебная тревога!», боцман и командир БЧ-2 выходят на надстройку.

Предмет уже у борта, стукается потихонечку о корпус. Зацепили его чем-то, проволокой какой-то и втащили на надстройку. На нем буковки не наши, американские US NAVY написано. Доложили об этом на мостик. Оттуда говорят: "Подать его сюда!"
Подали. Вызывают на мостик командира группы ОСНАЗ. Подсаживали к нам на боевую службу таких специалистов по вражеской технике.

- Ну и что это такое? - строго вопрошает командир.

- Это американский РГБ - радиогидроаккустический буй. В нем чувствительный микрофон, он воспринимает различные звуки и потом передает их на приемник.

- Значит, америкосы нас сейчас слышат, да?

- Возможно...

Командир берет в руки буй и членораздельно, громко вещает в его красно-белую голову:

- Джон, Джон! Ты меня слышишь? Пошел на хер!

Потом дает команду отнести буй к нему в каюту.

Тут кто-то говорит:

- А может, у него самоликвидатор есть, как рванет...

- Да... Хорошо, старпом, забери-ка его к себе в каюту.

Такая вот была история с американской техникой.

Другая история.

Баренцево море, конец августа, начало сентября, погода хорошая, видимость отличная, лодка находится на траверсе Городецкого мыса, перед нами вход в Мотовский залив, левее вход в Кольский.

Мы были на каком то флотском учении и не одни, а с целой оравой соседей и с нашей, и с других дивизий. Теперь ждем «Добро» Оперативного дежурного на вход в базу.

Существовало тогда такое негласное условие: кто первым подойдет к острову Кувшин, тот и будет первым заходить в базу, потому что по навигационным условиям прохода по Губе Западная Лица, только одна лодка может находиться в этой самой губе единовременно.

Мы видим соседей, они видят нас, как я уже говорил, видимость стопроцентная.

Надо сказать, что у каждой лодки есть свои конструктивные особенности: одна может ходить с небольшим креном, другая на малой скорости трясется, как ненормальная, да много чего может быть. Даже стандартные Жигули, и те имеют, как каждая машина, свои особенности. Что уже говорить о такой громадной и сложной машине, как атомная подводная лодка.
Так и наша, несмотря на то, что она подводная лодка, очень любила плавать в надводном положении, и делала это значительно быстрее своих сестричек-близняшек. Нужно было только притопить ей корму, чтобы винт оказался поглубже, и носовая надстройка вылезла из воды повыше. Тогда получалось что-то вроде здоровенного торпедного катера.
Теперь о другом персонаже этой истории.

Ни для кого не секрет, что во все времена были люди, которые устраивались по блату, по протекции, так сказать.
Закончил один молодой человек Высшее Военно-морское училище, и не был он семи пядей во лбу, обычный лейтенант, но вот только он умел очень хорошо плавать под водой, ну прямо Ихтиандр. Был он мастером спорта по подводному плаванию. Это и определило его дальнейшую службу. Попал он на Северный флот в так называемую спортивную роту. И нырял бы он там себе до пенсии, но довелось ему удачно жениться с точки зрения карьеры на дочке какого-то большого начальника из КГБ. И тут начались чудеса. Он переводиться на атомную лодку командиром группы БЧ-2.

Через три месяца после этого становится командиром БЧ-2. Обычно при самом удачном раскладе этот путь занимал года два-три, даже если ты был просто молодцом, и плюс к этому у тебя была какая то поддержка в виде папы адмирала или что-нибудь подобное. Не проходит и полгода, как наш ныряльщик становится старпомом и получает звание капитана 3 ранга.
А командиром группы он пришел, будучи капитан-лейтенантом. Вот такая карьера! Но надо ли говорить, что в нашем деле он был ни уха, ни рыла, как говорится. Ни в ракетном деле не преуспел, ни в судоводительском, просто времени ему не хватило. Но по характеру был амбициозен и считал, что все эти карьерные скачки он произвел собственным усердием и расторопностью.

Что поделать - завышенная самооценка.

Ну ладно, старпомом-то его назначили к нам. К тому времени я был уже матерым командиром БЧ и опытным вахтенным офицером, и мне было рекомендовано Командиром корабля, так сказать, присматривать за ним и всячески помогать в освоении хитрой профессии судоводителя. Естественно, делал я это без души, но Командира своего уважал, и раз он сказал, что надо присматривать, то будем присматривать.

Возвращаемся в тот августовско-сентябрьский день.

До Городецкого мили полторы-две, сейчас должны получить «Добро» на начало движения к Кувшину, и кто первый прибежит, тот первым будет заходить в базу.

На мостике мы вдвоем со старпомом, он не знает, естественно, особенностей парохода в надводном положении, задает резонные вопросы, для чего притапливать корму и что такое притапливать. Объясняю ему, что это значит заполнить кормовые цистерны главного балласта, но не все до конца, а частично. По этикету прошу у него разрешения заполнять концевые цистерны, хотя, чувствую, моих объяснений он не понял, для чего это делается. Говорю вниз: Начать заполнение концевых цистерн.

Механики отвечают «Есть!» и начинают свои манипуляции с кингстонами и клапанами вентиляции.
За много лет мостик на твоем пароходе становится как бы частью тебя самого. Своим собственным позвоночником ты перещупал все его задиры и заклепки, он привычен, как старые домашние тапочки, привычны все ориентиры на носовой надстройке, знаешь, при каких кренах и дифферентах виден тот или иной лючок в носу или в корме, и можешь определить эти крены и дифференты без приборов с точностью до четверти градуса.

Итак, слышно как шипит воздух, выходя из клапанов вентиляции цистерн, что-то булькает, хлюпает. И как-то становиться мне тревожно, включается чувство опасности, о котором я говорил раньше. Что-то спиной я сильно упираюсь в обрез мостика. Боже мой! Посмотрел вперед и вижу люк швартовых вьюшек! При нормальном положении лодки, даже с заполненными концевыми цистернами, их не должно быть видно! Смотрю назад, а вода уже дошла до половины кормового среза рубки!
А система вентиляции работает в надводном режиме, рубочный люк открыт. Ору в Центральный: Аварийная тревога! Стоп вентиляция! Прекратить заполнение кормовых цистерн! Пузырь в корму! Задраить верхний рубочный люк! Турбине вперед 70 оборотов! Право на борт! При этом успел спрыгнуть вниз на площадку верхнего рубочного люка и с перепугу задраить его снаружи!

Внизу - гробовая тишина. Правда, пошла лодка вперед, набирая ход, и циркуляция вправо началась. Вентиляция тоже остановилась. Во всей этой суматохе я и не посмотрел, чем занимается мой доблестный старпом. А он занимался очень важным и нужным делом. Он знал, что для подводной лодки потеря продольной остойчивости смертельна, он знал это из теории, которую преподавали в училище на кафедре ТУЖКа - Теории устройства и живучести корабля.
И поэтому он занимался совершенно практическим делом - он снимал сапоги! Я его спросил, зачем он это делает?
Ответ был простой: Сейчас эта сука утонет, смотри, она уже встала на дыбы! До берега мили две, можно доплыть, но сапоги будут мешать.

Честно сказать, я тоже испугался, я тоже знал про потерю продольной остойчивости. Но во мне был профессиональный автоматизм и воспитанная моими Командирами привычка к нештатным ситуациям. И еще, если я залез на мостик и называюсь вахтенным офицером, значит, я в ответе за Корабль и за его Экипаж.

И поэтому я сказал ему: Козел! Вода за бортом три градуса, несмотря на август месяц, плыви, ты доплывешь и не утонешь, говно не тонет.

Конечно, он не поплыл, наверное, потому что дифферент начал выравниваться, дали отбой тревоги, вылез на мост Командир, все пошло своим чередом. А что до резкого дифферента на корму, так это заклинило в открытом положении один из клапанов вентиляции шпигатной цистерны.

Когда Командир спросил старпома, отчего тот снял сапоги, ничего путного старпом ему не ответил.

Я до сих пор никому не рассказывал про этот случай, не мое это дело - давать публичные оценки людям, которых блатная судьба поставила на верх. Но через некоторое время он от нас ушел, слава Богу. Поехал на классы  или на "круг" куда-то, не знаю. Командиром он стал, каким не знаю, не мне судить. Для меня он остался трусом.

В хорошую погоду приятно поторчать наверху, полюбоваться красотами полярного моря, покурить, просто подышать свежим воздухом.

Но бывает и так, что в штормовую погоду, да еще зимой в полярную ночь, находиться на мостике удовольствие значительно ниже среднего. И тогда там находится только вахтенный офицер, а позади него, на так называемом сигнальном мостике, вахтенный сигнальщик.

Сколько дум передумано было на мостике, сколько увидено интересного, какие были испытаны потрясающие эмоции.
Баренцево море, февраль месяц, где-то справа должен находиться остров Кильдин, его конечно не видно, как и не видно собственной носовой надстройки, потому что волны перехлестывают через мостик каждые тридцать секунд. И, надо сказать, что это не брызги, а плотные тонны ледяной арктической воды. Рубочный люк задраен, а ты сам пристегнут двумя штормовыми поясами к скобам на ограждении мостика. На тебе надето - это интересно: Теплое нижнее белье, шерстяное белье «ЧШ» - чистая шерсть, или «чужая шерсть», РБ, войлочные брюки, ватник, поверх ватника канадка. И все это сверху запаковано в прорезиненный комбинезон под названием химкомплект. На ногах сапоги, у меня, правда, были собачьи унты - предмет всеобщей зависти, на голове подшлемник и шапка. На шее абсолютно ненужный при данной погоде бинокль. Такое вот чучело, а не бравый вахтенный офицер. Но четыре часа без такой экипировки просто выстоять невозможно. И самое главное, чтобы вода не попала вовнутрь этого скафандра, если попадет, то все, хана, будешь трястись, как цуцик. К концу вахты все это покрывается слоем соленого льда. До сих  пор не могу понять, для чего нужно было торчать на мостике, если все равно идем почти что под водой, дань традиции, что ли. Все равно из Центрального поста ведется наблюдение в перископ и локация работает. Но вахтенный офицер должен быть на своем месте.

И тем не менее такие вахты не забываются. Представьте: тысячи тонн разумного метала, которые мощнейший двигатель толкает вперед сквозь громадные волны и ураганный ветер. Лодка взлетает на одной волне, чтобы тут же зарыться по самую рубку в другую. А волны, как горы, ветер воет в выдвижных устройствах, рев моря, нет не рев, а крик моря! И восторг! Полный восторг! И уже не обращаешь внимания на ледяную воду и ветер с Полюса, ты можешь все! Один на один со штормовым зимним морем! Ты на своем месте, ты мужчина, ты подводник! Ради этих моментов стоит жить! Это момент истины. Ты готов свернуть горы! С этим ничто не может сравниться. И хотя ты промок насквозь, замерз, глаза режет от соли и болят бока - приложило несколько раз ребрами об метал мостика. Но уходишь вниз с сожалением, когда приходит твоя смена.

Как выглядит подводная лодка? Никто ее не видел под водой, только в кино, да и там это компьютерное моделирование, трюк.
А вот в надводном положении мне довелось увидеть это чудо, и не раз.

Представьте: полярный день в Баренцевом море, ветра нет, штиль полный. Когда идет надводный корабль, слышен свист его турбин, шум работающих вентиляторов и много других механических шумов.

А когда идет в надводном положении атомная подводная лодка, слышен только шум морской воды, которую она даже не вспарывает, а толкает перед собой громадным валом. Лодка напоминает собой необыкновенное, фантастическое животное. Есть самодеятельная песня, в ней слова:
«Не каждый знает, что оттуда, из-за Привального плеча, встает бесформенное чудо и семафорит «Я жива!»

Чудо, да и только, по-другому не скажешь. И выглядит это чудо со стороны очень органично, Лодка и Море - одно целое.
Атомная лодка в надводном положении - это невообразимая мощь, кажется, ничто ее не может остановить, блестит черный корпус, летит белая пена вдоль него, спереди синий прозрачный вал воды, а сзади до самого горизонта кильватерный след.
Грандиозно!

Как-то в устье Кольского залива нам навстречу проходил пассажирский теплоход «Алла Тарасова», когда мы с ним поравнялись, было видно, что вся публика столпилась на левом борту и во все глаза смотрела на наш Пароход. Точно, можно сказать, эти люди получили незабываемое зрелище...

Ну, а внутри, лодка - это весьма сложное сооружение, в которое напиханы в невообразимой тесноте всевозможные механизмы, трубы, кабели, приборы и люди.
Люди, нормальные люди не должны и не могут жить и работать в таких условиях. В нормальных условиях несовместимы, например, кислород и жидкое масло, да ещё под давлением. Если они вдруг соединятся, то взрыв неминуем. А на подводной лодке эти два вещества соседствуют вплотную в трубах, да поверх этих труб еще лежит электрический кабель, по которому идет ток напряжением 380 вольт, всевозможные излучения от работающих приборов, да и сама ядерная установка, да трубопроводы с перегретым паром - много чего, что несет в самой своей сути опасность для человеческой жизни. Лодка - это опасная машина, но мы умели укротить ее мощь, мы ей доверяли, а она соответственно нам. Мы ее не боялись и относились с уважением, как к равной. Поэтому она оставалась целой и мы оставались живы.

Вот пример. Система кондиционирования у нас работала на забортной воде. Когда за бортом водичка градусов пятнадцать по Цельсию, то все хорошо. Но однажды волей судьбы и начальства нас занесло почти на самый Экватор, не дошли всего миль двадцать, и две недели болтались вдоль этой воображаемой линии, что делит планету на две половинки.

Это был настоящий ад! Уже не знали, что с себя снять. В отсеках температура за сорок. А в турбинном отсеке вообще самое пекло, две недели термометр показывал пятьдесят шесть - пятьдесят восемь градусов тепла. Турбинисты несли вахту по полчаса, больше не выдерживали. Мы понимали, что и лодке тоже тяжело, но ни минуты не оставляли ее без внимания. Потом, конечно, стало полегче, когда поднялись севернее, ну и уж совсем стало легко, когда вернулись домой на родимый Север.

У моряков есть поверье, что крысы покидают корабль, которому предстоит погибнуть. На атомной подводной лодке крысы не живут, хотя им плевать на всякие там излучения. Американцы во время испытания атомной бомбы на аттоле Бимини угробили все живое, кроме крыс.Во время стоянки в доке эти звери как-то попадают в корпус, но стоит только заговорить о том, что лодка должна всплывать в доке, они исчезают, будто их и не было. Совершенно неисследованное наукой явление.
Были, конечно, еще безбилетники - тараканы. Уникальные существа, инопланетяне. Они жили даже в аппаратной реакторного отсека. Те, которые жили в аппаратной, были прозрачные, как стеклянная безделушка, даже кишочки у них было видно.

Иногда устраивались тараканьи бега, но не как у Булгакова в «Беге», а по-нашему. Таракана за крылышки привязывали ниткой к чему-нибудь, к какой-нибудь трубе или клапану. Из тонкой бумаги склеивали колечки такой ширины, чтобы он мог его держать в лапках. И давали таракану это колечко. Таракан начинал перебирать лапами это колечки, и так до бесконечности, вернее, до кончины таракана, так как пить-есть по условиям соревнования не разрешалось.
Эти тараканы висели на каждом боевом посту. Суть спорта в том, чей дольше продержится без воды и питья.

Строки из детского стишка :
« На подводной лодке воздух очень плох
Вот тебя туда бы, там бы ты подох...».

На лодке в подводном положении от человека, если он выпил спиртного, спиртным не пахнет. Чем угодно, только не спиртным. Загадка? Да.

Как идет время в море? А время вытворяет все, что хочет. Уходим в море, и первые две три недели кажутся растянутыми в вечность. Время замедляет ход, время останавливается. Даже если и на неделю уходишь, эффект тот же самый. Вахте твоей конца нет, и не предвидится. И между вахтами то же самое состояние растянутого времени. Кажется, можно сдохнуть от тоски, как подумаешь, что сколько еще времени придется просидеть здесь. Время как густой кисель, клей, из которого не выбраться, болото, из которого нет выхода.

Но вдруг наступает момент совершенно незаметно, и все становится на свои места, время приходит в свое привычное состояние. В часе шестьдесят минут, и все как положено. Ну, а к концу похода время летит с космической скоростью.

Вообще, на лодке в море вся жизнь размеренна и нетороплива. Это только в кино все решают секунды, если все идет по плану и без приключений, то очень даже неторопливое течение жизни. Бывало так, что не одни сутки следили за америкосом или сами уходили от слежения.

Чем занимаются подводники в море.

Ну, во-первых каждый несет свою вахту на боевом посту, это четыре часа через восемь, потом спят, едят, занимаются со своими подчиненными, со своей материальной частью. Свободного времени немного. В это время можно почитать, поговорить с теми, с кем хочешь поговорить, посмотреть кино. В мое время, в основном, это были всякие политизированные фильмы, вроде «Ленин в октябре» и тому подобное.

И конечно был замечательный фильм «Белое солнце пустыни». Насмотрелись его так, что даже говорили фразами из этого фильма.
Был у нас одно время помощник командира, и кличка у него была Саид, хотя по национальности он был натуральным русаком.
Во время большой приборки частенько можно было услышать такую фразу: «Зачем ты убил моих людей, Саид, я послал их делать приборку во втором отсеке...»
Большое удовольствие можно было получить от мытья в бане, это бывало раз в неделю. Баня была в трюме второго отсека, помещение метра четыре квадратных и два душа. Вода пресная и местами горячая - красота. Потом можно было переодеться в чистое, так называемое разовое белье - это такие голубого цвета трусы до колен с карманом на ягодице и футболочка из непонятного материала.

Еще желающие могли принимать душ в седьмом отсеке - это отсек вспомогательного оборудования. Там был устроен из пластика тубус и над ним небольшой душик. Соленой, забортной водой можно было мыться сколько угодно, а если договоришься с хозяевами отсека, то и горячую водичку получишь.

Колыбель атомного флота - Губа Малая Лопаткина, или просто Малая Лопатка. В наши времена там находился плавзавод. А так как располагалась она в отдалении от основной базы - губы Большая Лопаткина, то и стоянка там была как бы перерывом в постоянной напряженности службы в Большой Лопатке. Не каждый проверяющий пойдет смотреть, что там происходит на Пароходах.

Не каждый, но не Егор! И вот как-то ночью он и нагрянул. Дежурный по кораблю, по счастью, не успел завалиться спать и встретил Командира дивизии достойно. Доложил все честь по чести, что во время дежурства никаких происшествий не случилось, и все такое.

Ладно, - говорит Егор, - дежурь дальше, а я по кораблю прогуляюсь, сопровождать не надо. И пошел сразу в корму, в четвертый отсек, на Пульт ГЭУ, Главной Энергетической Установки. Как раз в тот самый закуток, откуда и управляют, как говорится, могучим ядерным сердцем подводного ракетоносца.

В соответствии с инструкцией дежурно-вахтенной службы на Пульте должен был находиться и при этом бодрствовать дежурный по ГЭУ. Он и находился, вернее не он, а его дублер, молодой лейтенант, только что из училища, а старый командир группы дистанционного управления - КГДУ или управленец, почтенный капитан-лейтенант, десятый год в должности, естественно, дрых в каюте в первом отсеке, как ему и положено, согласно штатно-должностному окладу и выслуге лет.
Я уже говорил, что у Егора было совершенно особое чувство на всякого рода нарушения, поэтому он и отправился сразу на Пульт.

Лейтенант не спал, он добросовестно изучал инструкции, время было около четырех ночи, и юноша уже находился в некоторой прострации.
И вот, представьте себе, в такую поздноту на Пульте появляется бесшумно целый адмирал, да еще с Геройской звездой на груди.
Дублер впадает в шок, речевые центры у него блокируются явлением Комдива.

Ну, а тот, соответственно, жаждет доклада по поводу состояния ГЭУ, а то вдруг как заведена установка или еще что подобное, вдруг на ней чай греют, или того хуже, самогон какой гонят. И конечно же, ему хочется услышать звание и фамилию ответственного за ядерную безопасность на отдельно взятом корабле.
А у лейтенанта от изумления язык-то и отсох! Ничего сказать не может, только пялится на адмирала неестественно выпученными глазами.
Тогда Егор решает начать диалог сам и говорит:

- Командир дивизии атомных подводных лодок, Герой Советского Союза контр-адмирал Томко, а ты кто?

Тон, конечно, ехидный.

Лейтенант, конечно, задок от кресла оторвал, выпрямился во весь свой немалый рост и брякнулся в обморок, прямо под ноги Комдиву.
Дальше, со слов дежурного по кораблю, Егор не то что растерялся, а несказанно удивился, и вызвал его из Центрального поста.

- Ты что, сынок, что с тобой? Вставай, дежурный, воды, нашатырь!

Вылил дежурный на лейтенанта графин воды.

Тот пришел в себя, но увидев Егора опять отключился.

Опять полили водичкой, опять очнулся, и опять, увидев над собой адмирала, потерял сознание.

Комдив быстренько ушел с корабля.

- Дежурный, провожать не надо, приводите эту барышню в чувство и вызывайте с базы замену, вот лейтенант пошел, это же надо!

Справедливости ради надо сказать, что лейтенант тот со временем превратился в совершенно нормального офицера и служил не хуже других.
Но на очередном пятничном сборище офицеров дивизии Комдив в лицах и очень подробно изложил этот эпизод. Было весело.

В этом выходе в море было все не так, как хотелось бы. Должны были идти на ракетную стрельбу на приз Главкома. Это ежегодное мероприятие, которое проводится на флотах, всегда считалось венцом боевой подготовки и вообще всей военно-морской службы кораблей флота за год. Пароход у нас был уже достаточно старый, ему давно уже пора было становиться в средний ремонт, но все это событие откладывалось и откладывалось. Не то чтобы совсем все разваливалось, но огрехов по материальной части было предостаточно во всех боевых частях. Перед выходом сутками не сходили с корабля, все ковырялись со своей материальной частью. Ну и зам, как известно не дремлет, Партбюро всякие, партсобрания и просто замовские вздрючки. «Командира БЧ-2 на базу, срочно!». И бежишь туда в гору, как ошпаренный. А на корабле не идет предстартовая подготовка на одном из пультов подготовки к стрельбе, или крышка контейнера медленно открывается, или еще какая-нибудь пакость лезет. И бумаг кучу всяких написать надо для флагманского специалиста. А тут «Срочно на базу». Ну примчался. «Кто меня вызывал?» А зам вызывал!

-сууука. «А написаны ли у вас соцобязательства, товарищ командир БЧ-2 на ответственную стрельбу на Приз Главкома? Ведь мы будем представлять не только наш экипаж, но и весь Северный флот». И пошел и пошел муть разводить... Стоишь весь переполненный холодным бешенством - разорвал бы его гада на куски! Нет, не люблю я их - замов.

Ну, ладно, закончился береговой период, поехали в море, в море отдохнем. Подводник всегда в море отдыхает - это закон. Подальше от начальства, от всякой береговой мути.

Не успели отойти от причала, так и началось, буксир, который нас разворачивал, врезал по носовой надстройке и оторвал лючок под съемную шаровую опору*. Но это не страшно, пойдем в док после выхода, сделаем новый, не первый раз.

Только вышли из губы Западная Лица, как скисла локация, тоже не страшно, дело происходит летом, полярный день все и так видно, а там погрузимся и локация не нужна. Под водой ребята из РТС сделают свою «лопату»** и все будет в порядке.

Доехали до точки погружения. «Боевая тревога! По местам стоять к погружению!». Все, начали работать. Нырнули нормально. Забортная арматура кое-где слезится, но ничего - это дело привычное и никого не волнует особенно, опустимся ниже, водичка все обожмет сама и течи прекратятся. Поплавали в подводном положении до сеанса связи, надо всплывать под перископ.

Только чуть-чуть приподнялись, как пошли доклады от акустиков: « Цель прямо по курсу, пеленг не меняется. Цель слева 20, пеленг меняется на нос. Цель справа 25, пеленг не меняется, дистанция сокращается».

И так далее в том же духе, штук двадцать целей и все прут прямо на нас, как специально. А поговорить с берегом очень надо, так как оттуда должны сказать, куда нам плыть и когда стрелять.

БЧ-4, РТС вроде бы наладили свою технику и можно всплывать. Всплыли и обалдели! Рыбаков вокруг нас не счесть. Мойва пошла, мать ее...
А что такое рыбак, когда он ловит неводом рыбу - это полный, как говорят атас! Штурвал у них привязан веревочкой, в рубке нет никого, и вся команда около траловой лебедки на юте, смотрят, что им там море подарило, а на все остальное наплевать.

И вот мы всплываем посреди этой ненормальной стаи рыбачья. Локация работает ровно две минуты и сдыхает.

Откуда ни возьмись, наползает туман, и не просто туман, а туманище - глаз выколи!

С мостика команда: «Подать воздух на тифон и сирену!». Подали воздух. Пукнул сначала тифон и умер, потом сирена так жалобно проскулила и тоже скончалась. Радио то мы запулили, но теперь надо «квитанцию» ждать и ответ от отцов-командиров с берега, что нам горемычным делать дальше. Плывем пока в стае мойвы, ракетами сигнальными постреливаем, которые тоже скоро кончаться. Ждем указаний.

А знаете, как выглядит СРТ - средний рыболовецкий траулер, на дистанции в сто метров выползающий из туманного молока? Весит-то он тонн 300-400, и в ходовой рубке у него нет ни души, и гребет то он со скоростью узлов 10, ударники коммунистического труда мать их..., на скорости рыбку добывают для народа!
Прется эта плавучая беда прямо на тебя, сворачивать ему нельзя, так как если свернет, то косяк может потерять.

И вот, когда уже в него попали наши сигнальные ракеты, а скорее всего услышали они наши мольбы, вернее мат многоэтажный, тогда начинается на нем суета и какое-то жизненное движение.

Нехотя он отворачивает от нас, а мы упираемся задним ходом, рискуя въехать в предыдущий траулер, с которым только что разошлись не поймешь какими бортами, но дистанция была метров двадцать. Правда, предыдущий шел на автопилоте, с привязанным штурвалом, и команда его пропустила зрелище матерящейся атомной подводной лодки в надводном положении.

Ну ладно, дождались мы ответа с берега, разрешили они нам нырнуть и идти в район стрельбы. Что мы с большим облегчением и сделали. Вылезли мы из мойвенного стада, рыбачки остались позади ударничать дальше.

Плывем себе потихоньку без приключений. Добрались до места. Начинается предстартовая суета, Все волнуются, задача стоит ответственная, и дело не в Призе Главкома, а дело в том, чтобы стрельнуть на нашем старье и чтобы нечего не случилось.

Пароходу к тому времени уже было двенадцать лет, и ни одного более или менее серьезного ремонта. А надо сказать, за нами вышла на стрельбу торпедами совсем новенькая ракетная лодка, и экипаж хороший на ней, но вот доверили стрелять почему-то нам.
Зам начал было собирать партийное собрание, но старший на борту начальник штаба очень интеллигентно ему отсоветовал, сказав, что ему в его каюте на весь выход в море будет хорошо.

Ну вот, вроде бы все готово, все по местам, наблюдатели групп записи на боевых постах, магнитофоны в центральном и в ракетном посту готовы записывать все нюансы ракетной атаки.

«Боевая тревога, ракетная атака!» Началось! Все работают, слышны голоса командира лодки и командира БЧ-2, отдолбили «молитву» предстартовой подготовки. Лодка на боевом курсе, все идет по плану, сейчас задача, чтобы ракеты подошли к цели строго в обозначенное время «Ч», это значит, что все операции по предстартовой подготовке, открытию контейнеров должны быть выполнены по графику ракетной стрельбы. А залп-то у нас должен быть двухракетный, и готовим к стрельбе четыре ракеты, две основных и две резервных, на всякий случай. И вот настало время открывать крышки контейнеров. Боцман уже доложил, что находимся на глубине старта. Командую электромеханику: «Открыть крышки первого, второго, третьего и четвертого контейнеров». Слежу по пульту управления за мнемознаками открытия всего этого хозяйства. Не загораются мнемознаки в положении «Открыто». Докладываю в Центральный, что не могу открыть эти чертовы крышки. «Почему?» - спрашивают.

«Не могу уравнять давление в контейнерах с забортным» - отвечаю. Опять «Почему?» и маток понемногу начинает проступать.
Очевидно, залипли клапана уравнивания давления, и давление в контейнерах выше, чем за бортом, прижало крышки. Вдруг по правому борту «Бумм!!!» и сразу же второй «Бумм!!!».

«Что за звуки?! Что это!?» - Это уже вступает наш дуэт с командиром начальник штаба. Из работающего между центральным и моим постом «Каштана» доносятся сдержанные вопли. Дело пахнет керосином, а время «Ч» неумолимо приближается, еще пять-шесть минут и можно сворачивать ракетную атаку.
Начштаба молодец, орет:

«На правый борт не обращать внимания, готовить ракеты левого борта! Что нужно, чтобы открыть крышки, командир БЧ-2?»

Я прошу подвсплыть метров на пять.

«Боцман, всплывай на глубину двадцать пять метров!»

Не открываются!

«БЧ-2, что нужно сделать, еще всплывать?»

«Да!» - ору.

«Глубина двадцать метров! Открылись!?»

«Нет! Всплывайте еще».

«Глубина пятнадцать метров! Открылись!?»

«Нет! Всплывайте в надводное положение, наверху открою крышки, потом погрузимся с открытыми крышками и выстрелим».

«Поднять перископ! Боцман, всплывай в надводное положение!»

На глубине метров пять пошли, наконец, крышки обоих контейнеров. И тут я посмотрел на часы, и понял, что если через десять секунд не дать команду на старт, то придется давать противоположенную команду «Отмена старта».

«Лодка всплыла в надводное положение!» - это боцман.

«Командир БЧ-2, ну что?»

«Ракеты вышли!».

Потому как только я увидел на пульте управления системами контейнеров загоревшиеся мнемознаки открытых крышек, тут же нажал на старт.

«Как вышли!? Почему!?»

Все дело в том, что наши ракеты были приспособлены для подводного старта и из надводного положения никто никогда еще не стрелял. Правда, был предусмотрен инструкциями «Аварийный старт» из надводного положения, но только на стартовых агрегатах ракет для того, чтобы выбросить из контейнера аварийную ракету.
А как поведут себя ракеты при старте по полной программе в полете, было неведомо.

Но дело было сделано, оставалось только ждать результата с мишенной позиции. Мы даже не стали погружаться. В центральном посту тягостное молчание. Обычно зам прорывается к «Каштану» и несет по всему кораблю свою ахинею, о блестяще с помощью родной коммунистической партии выполненной поставленную Родиной и все той же партией боевой задаче. А тут даже он молчит, все сидим и ждем приговора. И вот радио: «Командиру, экипажу и командиру БЧ-2 благодарность от Главкома ВМФ».

Слава нашей советской военной науке, которая заложила неведомо какой запас надежности в наша ракеты! Впервые, и, наверное, в последний раз был произведен двухракетный надводный залп ракетами, предназначенными для подводного старта!

Но это ладно, стрельнули, попали, не опозорились, и слава Богу. А что же твориться в первом и третьем контейнере?

Посмотрели вокруг - нет никого. Надо выходить на надстройку. В открытом море это всегда достаточно сложная операция, спасательные пояса, жилеты, штормовой леер надо поднимать, а его забыли, когда в последний раз поднимали. Да, еще рубочная дверь задраена с помощью кувалды. Но и с этим справились. Вылезли мы вдвоем, вместе с начальником штаба. Иду по носовой надстройке и представляю себе то раздавленные ракеты, то наоборот, все в порядке, а то, что было два довольно сильных удара в этих контейнерах, так это просто показалось. Конечно, оказался первый вариант...
Начштаба только и сказал: « Да, бля...».

Коки*** ракет в обоих контейнерах уныло свисали и капли морской воды напоминали не то слезы, не то сопли. По-другому, и не скажешь.

«Ну что, закрывай этот бардак, в базе будем разбираться» - сказал начштаба.

Когда пришли домой, почти сутки вытаскивали эти злосчастные ракеты из контейнеров, так как центровка у них была нарушена, и были заполнены они морской водичкой. Потом в присутствии целой толпы всяких экспертов я доказывал, что моя вина здесь косвенная, что лодка давно не была в ремонте, что все трубы забиты окалиной и ржавчиной, и так далее и тому подобное.

Но к тому времени я уже был матерый командир БЧ-2, и просто так назначить меня во всем виноватым не удалось. Ракеты списали, ну и всех участников событий соответственно занимаемым должностям, как положено, вздрючили.

На Флоте без виноватых нельзя, просто невозможно.

Правда, потом пришла в голову, и не мне одному, хорошая мысль: надо было выстрелить эти раздавленные ракеты вместо исправных на стартовых агрегатах, и вся любовь. Ведь смогли мы выстрелить из надводного положения, хотя по всем инструкциям этого делать было нельзя. Вы скажете, а как же дырки на мишенях? Да офицерики из той части, которая ведает мишенями, навертели бы в них дырок за три литра шила, столько, сколько надо было и фотографии бы сделали, так, что любо-дорого посмотреть. Сколько раз это бывало в нашей беспокойной службе, и не счесть.

Но вообще было здорово в один день получить благодарность от Главкома и фитиль от местного командования. Но на этих стрельбах Тихоокеанцев мы все -таки обошли. А у меня остался как сувенир самый кончик носового обтекателя одной из ракет и кассета с записью этой исторической ракетной атаки.

К ресторану «Прибой» лихо подкатило такси. Из машины неспеша и вальяжно, с гордо поднятой головой вылез мужчина средних лет. Он расправил плечи и осмотрелся вокруг. Это был Александр Сергеевич Феклистов. Из-под небрежно распахнутой куртки выглядывал ладно сидевший элегантный тёмно-коричневый костюм. Нарядность и экстравагантность Александра Сергеевича удачно дополняли модные, с переливом тёмных цветов, очки. Мужчина, ощущая небольшой дискомфорт, поправил не совсем правильно повязанный галстук. По тому, как он это сделал, создавалось впечатление, что сей предмет, одевался только по праздникам. Феклистову в жизни приходилось чаще носить галстуки военного покроя, где одним движением застёжки решались все вопросы аналогичного плана. Об этой «тайне» знали наблюдавшие за ним два товарища. Увидев своих закадычных друзей, стоявших у входа, Александр Сергеевич приветственно махнул им рукой. Неспеша поднявшись по ступенькам, он подошёл к также нарядно одетым мужчинам. Пока Феклистов преодолевал этот путь, его друзья обменялись первыми впечатлениями по поводу сегодняшнего одеяния виновника торжества. Один сказал другому, с лёгкой иронией в голосе:

- Была бы шляпа, снял ей Богу!

- Привет, Толя!

- Здравствуй, Саша!

Они по-дружески обнялись.

Такая же церемония состоялась и с другим товарищем.

- Здравствуй, Степан!

- Здравствуй, Саша!

- Ну что, сегодня гуляем, как в прошлом году? – произнёс Феклистов, потирая руки. – Это мероприятие у нас плавно перешло в разряд традиционных.

В их маленьком, дружном коллективе спонтанно родилась одна невинная забава - «Игра слов». Однокашники полюбили обыгрывать различные сцены из жизни или реплику, за которую удачно зацепились. В этом соревновании каждый старался максимально проявить своё чувство юмора. Вот и сегодня они резво взяли со старта.

- Пить или не пить? Вот в чём вопрос, - хлопнул в ладоши Александр Сергеевич, предложив в этом году не шибко оригинальную тему, вложив свой смысл в известную хрестоматийную фразу, – Если не пить, то зачем мы сюда приехали?

- А я бы ответил так: «Конечно, пить, ведь это праздник для души», - подыграл ему Степан.

- Другое, просто и не пришло бы в голову, - вставил свою часть выступления Анатолий.     - Это вообще не обсуждается.

- Ты прав Саня, если не выпить, будет томительное общение с недомолвками, - продолжил Степан, уже не так возвышенно. – В подобном состоянии нужные слова почему-то не находятся. Несколько рюмашек в меру, непременно усилят атмосферу праздника.

- Свежая мысль, для сегодняшнего вечера,- подвёл итог Александр.

-  А мне кажется, ты ещё раньше принял положительное решение. Об этом нам подсказывает налёт богемности, а к нему и удачные «антиалкогольные» очки. Так сказать, напустил на себя респектабельный вид.

- Очки мне подарили, допустим.

Александр снял их, с напускной обиженностью на серьезном лице и положил в карман.

- Понимаю, - съязвил Анатолий, - новый стиль жизни, стремительно ворвался в обиход, того, кто шагает в ногу со временем. Перед нами некий собирательный образ современного мужчины.

- По моим наблюдениям, Стёпа, ты сегодня тоже основательно готовился к нашей встрече, подстригся, - парировал Феклистов, и с хитрецой прищурил глаза, словно житель крайнего севера в редкий солнечный день. Он придирчиво осмотрел причёску друга.

- Как я могу прийти на такой святой праздник не стриженный.

– Только не пойму, кого ты напоминаешь мне сегодня – либо молодого быстро поседевшего, либо пожилого задержавшегося в молодости, - произнёс Александр с лёгкой иронией, меняя постоянно гримасу на лице, – Прича – «Аля дядя Вася».

- Всё так, только очков твоих к моей причёске не хватает, для солидности, - друзья по-доброму улыбнулись друг другу.

- Это – лирическое отступление, но сейчас не об этом. Товарищи мои, столик заказан, прошу к обедне, - демонстративно объявил Феклистов, и снова хлопнул в ладоши. - Полный вперёд?

- Внимание, всем отключить «мобильники», - дал он команду на ходу. – Чтобы не мешали отдыхать. Напомню наш кодекс: прошлогодние байки не повторять, о суровых буднях только вскользь, политики не касаться  и текущие заботы в сторону. Ведём себя скромно и лишних, ехидных вопросов друг другу не задаём. За повторение уже озвученных ранее баек, рассказчик лишнюю рюмку выпивает. Помните эти правила?

Он выдержал короткую паузу.

- Молчите, значит, помните, - произнёс Феклистов, не дав друзьям даже рот открыть. - Можно позволить себе лишь лёгкую критику в мой адрес, только не забывайтесь, сегодня «День подводника». Я это к тому, что знаю вас как облупленных и предвижу всё заранее. В большой праздник есть о чём хорошем вспомнить, - Александр Сергеевич торжественно озвучил повод и довольно улыбнулся.

У друзей и без его напутствий в этот вечер чувствовалась романтическая приподнятость.

Три однокашника вот уже несколько лет собирались вместе, чтобы отметить святой для Александра Сергеевича праздник «День подводного флота России», а также вспомнить славное прошлое. Один из них, Степан Топоров, как-то в разговоре сымпровизировав, сказал:

- Друзья мои, с вами словно открываешь волшебную дверь времени и попадаешь в прошлое. Вроде как, взгляд сквозь года.

Его тогда, в присущей им манере, поддержал Анатолий Решетняк:

- А потом другую и ты в настоящем. Между этой процедурой, дистанция в прошедшие 25 лет и ностальгия, по той первой двери.

- Время быстротечно, к сожалению, - присоединился к ним Александр. – Дни наши и годы летят, как белые и чёрные лебеди. Всё что было – уже прожито, а то что будет – лучше не знать.

- Особенно в возрасте, - добавил Степан с ухмылкой.

Все трое были выпускниками военно-морского училища, факультета связи. После выпуска, распределение и жизнь разбросала друзей по всему Дальнему востоку. Они не искали лёгких дорог, а добросовестно служили там, куда послала Родина. Пройдя временную дистанцию, от горящих лейтенантских глаз до поседевшей головы, и выйдя на пенсию, однокашники разными путями вернулись в город своей молодости, где когда-то строили радужные планы на предстоящую жизнь. Александр после окончания училища служил на атомной подводной лодке. Степана судьба забросила на надводные корабли. Анатолий так же начинал службу на корабле, а в дальнейшем продолжил её на берегу. Все они дослужились до звания капитан второго ранга. Скачок во времени оставил в душах друзей только светлые воспоминания о молодости, задор и лёгкую браваду, хотя уже и не по возрасту. Общались они непринуждённо и легко, словно вернувшись в курсантские годы и события давно минувших дней.

На входе в зал ресторана, к мужчинам подошла миловидная молодая женщина.

- Здравствуй, Светочка! – приветствовал её Феклистов. – Что ты нам сегодня приготовила? – он улыбнулся ей. – Чем я буду в праздник угощать товарищей?

По всем признакам общения было видно, что Феклистов хорошо знаком с администратором.

- Александр Сергеевич, для Вашей компании, как всегда, из меню самое лучшее и столик в уютном, тихом месте. Насчёт спиртного, как Вы желали - сами распорядитесь.

- Молодец! Всё правильно. Игорьку привет.

Друзья молча удивлялись. Светлана провела их в зал и показала столик.

- Саня, откуда ты её знаешь? Мы вроде по таким заведениям не часто ходим, – спросил Степан, оглянувшись, и смотря вслед  удаляющейся молодой женщине.

- Муж её у нас на лодке мичманом служил. Потом перевёлся куда-то сюда на берег, кажется в учебку. Короче, от темы не уходить, - оборвал он ненужные расспросы.

Феклистов остановил проходившего мимо парня в форменной одежде.

- Официант, пять бутылок «Немирофф», - попросил он с раскрепощённым тоном в голосе.

- Резво взял! - одёрнул его Анатолий. - Норма обозначена «от фонаря». Во всём должна быть мера.

- Я пошутил, - Александр Сергеевич обратился к официанту, - одну пока, друг.

Тот улыбнулся, понимающе кивнул и удалился.

- А что у нас сегодня за публика? – растягивая последние слова, Степан всматривался в «прекрасную половину» зала.

- Стёпа, чего рыщешь глазами. Ты у нас женат, это мой удел искать себе подругу, - предупредил его Александр.

- Ты же знаешь, меня после пятой не остановить, не тебе так себе - с серьёзным видом ответил друг, явно шутя и продолжая пристально смотреть в зал. – Придётся умерить свой пыл, если ты настаиваешь. Да и при таком раскладе, после пяти «Немирофф», любая женщина станет просто собеседником. Бесполезно что-нибудь планировать.

- Сдержите свои страсти господа. Не забывайте о манерах. Сегодня к женщинам отношение возвышенное, - Феклистов в театральном стиле продекламировал классика. – А потом, Стёпа, я тебя у твоей жены еле отпросил на этот вечер. Слово дал, что всё будет хорошо.

- Ладно, ладно, - буркнул в ответ Топоров.

В это время, официант принёс и поставил на стол бутылку водки.

- Спасибо друг, ты вовремя, - поблагодарил его Александр.

Он начал  наполнять рюмки.

- Саня, мне половину, - стал возражать Анатолий.

- Убери руку от посуды, я ещё не налил, - сердито предупредил его товарищ.

Феклистов, наполнил рюмки до краёв и начал вертеть головой, ища глазами кого-то среди публики, в наполнившемся зале.

- Вон видите, за соседним столиком девица молодая сидит, - обратился он к Анатолию и посмотрел на Степана.

- Да.

- А вон за тем женщина, ну скажем так, уже зрелая. Ей в мамы годится, но не потерявшая привлекательность.

- Да, старше на пол жизни, - утвердительно кивнул головой Анатолий. – Яркая представительница шестидесятых. С первого взгляда, сквозь слой косметики, угадать её лета, даже приблизительно, не представляется возможным.

- Приглядись внимательней, для третьего этапа жизни находится ещё совсем в юном возрасте, - подключился Степан. – Должен отметить, что весьма подвижная для своей комплекции.

- Хватит злословить, речь не о ней. Так вот, мы сегодня должны выпить за Российский подводный флот столько, чтобы разницы между возрастом этих двух красавиц не было видно. Задача ясна.

Друзьям в ответ оставалось только улыбаться, ведь балом правил сегодня подводник.

- Не моргай Анатолий так глазами, в каждой правде есть доля шутки, - он рассмеялся.

- Да я за печень свою боюсь. Период тренировки и закалки её прошёл, теперь она диктует мне меру.

- Значит, ты сегодня будешь развозить нас по домам. Правильно я говорю, Стёпа?

- Посмотрим, - неопределённо ответил товарищ и пожал плечами.

- Подняли рюмки и молча, стоя выпили за подводников, - скомандовал Александр.

Друзья встали, соединили вместе рюмки и выпили.

- Ах, просто замечательно! – выразил общий настрой Степан, приступая к закуске.

- Мне Валька, после прошлой нашей встречи, выволочку устроила и сказала:

- Каждый из вас выпил дозу спиртного не совместимую с жизнью китайца, - процитировал Анатолий свою бойкую жену, поддевая кусочек огурчика на вилку.

- Ты ей всё рассказал? – удивлённо переспросил Александр.

- А по нам, что не было видно. Наши встречи ведь не проходят под завесой секретности.

- Саня, смотри какая привлекательная женщина, - не без видимого удовлетворения, жуя салат, кивнул Степан в сторону стола, за которым был сугубо женский коллектив.

- Голова кругом идёт, прямо цветник какой-то! - поддержал его Анатолий с блестящими глазами. - Да, там все симпатичные «пышки», - произнёс он, словно утверждаясь в своём правильном выводе. - Спокойные и приветливые лица, и глаза как будто распахнуты для знакомства.

- Почему бы им ни быть распахнутыми, кто же не хочет чистой любви, - поддержал его Степан.

- Друзья мои, предупреждаю сразу, как только выпьем «покруче», невесту мне не искать, достаточно было прошлого раза, - заранее предупредил Феклистов товарищей.

- Нам что ли одним мучаться, в этой непредсказуемой жизни - хмыкнул Анатолий.

- В прошлый раз, смею вам заметить, была приличная дама, - произнёс удивлённый Степан. – Чем для тебя не везение, а для нас бальзам? С завистью как-то надо бороться. Так что ждём-с в полку женатых прибавления!

- Хотели ускорить процесс, - Александр хитро смотрел на друзей. – Открою вам тайну, до чего приличная попалась, так прилипла, еле оторвал. Самое страшное, что после более близкого общения с этой «гремучей» женщиной, меня часто стали мучить кошмарные сны. Две недели изнурительного, постоянного стресса.

- Такие симптомы  пройдут, а вот если перестанут мучить скачки давления, в причинном месте, тогда появятся уже ужасные сны, - в очередной раз пошутил на эту тему Анатолий.

- К чему это ты?

- К тому, что тренироваться надо, а то форму потеряешь. А главное, основной вопрос «затирается».

- Зря смеётесь, я вполне серьёзно, эта Жанна вероломная и истеричная бестия. Говорю не в качестве своего оправдания, - он покачал головой. – Только зря потерял время, оно в моём возрасте уже драгоценное. Думаю, на такие грабли я уже не наступил бы.

- Поверь, если мы за тебя взялись, то это серьёзно. Очень важный вопрос, на самотёк пускать нельзя никак. Всё пока на уровне разговоров, а дальше включим скрытые резервы и меры воздействия, - Анатолий смотрел на него, не моргая.

- Судя по уверенному тону, вижу, что вы настроены агрессивно, - рассмеялся Феклистов.

- Хорошо, эта не подошла, а ещё раньше? Мы тебя знакомили с Кариной, - продолжал наступать на холостяцкие устои, «несгибаемого» друга, Степан.

- Да, идиллии тоже не получилось, не вдохновила,- изрёк многозначительное сочетание слов Александр.

Он хотел сразу упредить дальнейшее развитие этой чувствительной для него темы, но не тут то было.

– Нам показалось, что вы так органично дополняли друг друга. А теперь, я уже заранее знаю, сейчас ты отмажешься, как бывало неоднократно, и скажешь, слишком нравственная попалась или далёкая от реальной жизни.

Александр продолжал получать незаслуженные претензии.

- Если невеста ушла к другому, это ещё неизвестно кому повезло, - как можно спокойнее, ответил Феклистов. – В случае с Кариной, речь о нравственности не идёт. Её больше интересовал жених побогаче. А что с меня взять? Всё равно, что с голого рубаху содрать.

– Надо своей Тамаре сказать, чтобы селекционную работу вела качественней и тщательней, - участливо произнёс Степан. - Ну и как ты выкрутился?

- Признаюсь, я не ангел, но она не пришлась мне по душе. Подсказало внутреннее  ощущение. Из красотки с хитрющими глазами, так и лезли наружу запросы, - Александр вздохнул. - У этой дамы какая-то мания за богатого замуж выскочить. Не поверите, я  увидел чудеса перевоплощения. Повезло наблюдать, что называется, вживую. Это разные женщины, когда с ней знакомишься и потом, когда ближе узнаёшь.

- Удивил, они все такие, - усмехнулся Анатолий.

- Сначала мне показалось, что у Карины это проблема материального достатка, а оказалось больше психологического плана. Дама часто грузила рассказами о подругах, которые выскочили удачно замуж за границей, за  состоятельных стариков. Вот она и бесилась от своих призрачных шансов. Так и исчезла из моей жизни, не тронув душу, - он вздохнул.

- Поведение Карины отвечает духу времени, - вставил реплику Топоров. – Теперь ей остаётся лишь кусать локти и надеяться на то, что жизнь ещё устроится. Нас больше интересуешь ты.

- Наш коллега был просто не в курсе своих «минусов», теперь знает о них всё, - произнёс Степан с интонацией вызывающей сочувствие. – Роман с продолжением не состоялся,  зато поднял на поверхность его проблемы. А ты не обещал ей случайно, в состоянии подпития при знакомстве, золотые горы? – словно спохватившись, добавил он.

- Чего ехидничаешь? – улыбнулся Александр. – А впрочем, ты точно подметил, это хороший эквивалент для её внутреннего мира. Во-первых, как-то тошно мне от этих воспоминаний, давай опустим. Во-вторых, насчёт подпития, я только по праздникам «отвязываюсь». В своё оправдание скажу, они ко мне сами почему-то липнут, с «завидной» периодичностью, эти нехорошие приключения.

- У него на всё уже готовые ответы. Подобное произошло оттого, что после Жанны не провёл «работу над ошибками». Зато теперь после Карины научен горьким опытом, - с лёгким ехидством поучал его Топоров. - Хорошо, что ещё не успел наломать дров.

Окончив нравоучения, Степан обратился к Анатолию, с притворным удивлением.

- Я вижу непонимание на твоём лице, друг. Стоит ли удивляться тому, что наш товарищ избалован женским вниманием и не в меру переборчив. А ты что думал, в нашем возрасте все мужики одинаковые. Вот перед тобой живой пример, несостоятельного мечтателя. Когда мы его только женим, не знаю? Смазливые барышни ему не нужны, хозяйственные тоже, богатым прикинуться не хочет. Не пойму, какие же в его вкусе? - он развёл руками.

Феклистов отреагировал вполне благодушно. Он попытался сохранить лицо, и обозначил своё видение обсуждаемого вопроса.

- Чтобы дальнейшая жизнь не превратилась в ад на земле, спешить не надо. Это произойдёт внезапно, как не старайтесь. Дело ведь нешуточное, - охладил он благие намерения друзей. – Пожелайте мне лучше не утратить покой, - Александр Сергеевич ничего не конкретизировал.

- С одной существенной оговоркой, мы тебе лучше пожелаем встретить непорочную носительницу радостей жизни и семейной гармонии. А с твоим девизом, поиск может затянуться, - предупредил Анатолий. – Есть кое-какие соображения, но они пока находятся на стадии идеи, - он хитро прищурился.

- Обложили как медведя, - возмутился Феклистов.

- У меня есть пожелание, тосты будут позже, - взял слово Степан. – Речь, - объявил он торжественно. -  Сегодня «День подводного флота России», пьём конкретно за подводников. Перед нами сидит представитель, который имеет прямое отношение к торжественному событию. Этот праздник и выделили отдельным днём, в знак того, что профессия тяжёлая, героическая. А так как геройство может быть только в коллективе, в котором все связаны одной цепью, значит, и вспоминаем  всех подводников. Мы гордимся тобой, друг!

В этот момент Александр, как первопричина сегодняшнего банкета, наполнял рюмки.

- Правильно Стёпа, давай за все экипажи. В подводном флоте плохих парней не бывает, а если и появляются, разве что за редким исключением, то ненадолго. Для слабых парней не подходящая атмосфера, тут характер требуется и мужество, - поддержал его Решетняк.

- По делам, как говорится и «честь», - добавил в данном контексте Степан. – В твоём лице мы поздравляем и всех остальных моряков подводного флота.

- Спасибо, друзья! – искренне поблагодарил их Феклистов.

- Они выпили и приступили к еде.

- Света, сегодня постаралась, - жуя мясное ассорти, с интригующим названием «Хочу ещё», пробубнил Анатолий. – Для чревоугодия всего в изобилии.

- Да молодец! – отозвался Степан, поглощая кусок курицы. – «Кушанья» отменные. Правда бывает и по-другому. Недели две назад столкнулся нос к носу на железнодорожном вокзале с Вадиком Метелёвым, со второго факультета. На год позже выпускался. Мы с ним в те времена за сборную училища по футболу играли. Решили отметить встречу и зашли в какой-то шалман, типа «Какаду». Взяли водки, закуски, потом ещё добавили. На следующий день он звонит мне и интересуется здоровьем. Не к столу будет сказано, а ради предупреждения. Оказывается, он всю ночь ноги тренировал, словно мусульманин, объевшийся свинины.

«Диагноз» авторитетно поставил Анатолий.

-Греши на водку. Хорошего качества продезинфицирует любую несвежую закуску. Кстати, Степан, ты я вижу, любишь папоротник «орляк».

- Есть такое. Перловой и гороховой каши, в училище и на службе, я наелся до конца своей жизни.

- Забери мой, я как-то его не очень.

- Деликатесами разбрасываешься?

- По мне так, лучше полезными дарами моря это место занять. Вырос на рыбе и свежие морепродукты моя слабость.

- Что за музыка?! – высказал сожаление Александр, крутя головой, - ноги под столом не подпрыгивают. Скучная какая-то. Музыка должна служить лирическим фоном, после подогрева, и создавать хорошее настроение.

- А мне современная музыка вообще напоминает собачью свадьбу - «Гав-гав!», сквозь какофонию. В ресторане вроде бы ещё ничего, придерживаются разных стилей, - откликнулся на обсуждение безвкусицы Анатолий, - только деньги отстёгивай.

- Внутри пока градус не тот, не расстраивайтесь, - успокоил обоих Степан.

- Вот и подошли к третьему тосту – «За тех, кто в море», - объявил он и поднял рюмку.

Друзья выпили. Анатолий крякнул от удовольствия.

-  Братцы, не спешите изнурять себя водкой! С такими темпами мы быстро к финишу придём, - предупредил он всех и посмотрел на часы.

- Чего ты переживаешь, закалку не пропить, - пошутил Степан. – А потом у нас сегодня повод большой.

- Меня Валька убьет, - запричитал Анатолий.

- Судя по «уверенному» тону, сомневаться не приходится, - улыбнулся Степан.                  – Терзающее душу ожидание.

- Все расплачиваются за свои промахи в жизни, - «посочувствовал» ему Александр. – Не переживай ты так сильно, за руганью всегда следует «слёзное примирение».

- Точно, потерпи немного! Мы тебя ей сегодня в таком виде представим, у незабвенной жены твоей даже сомнения в голове не появятся, что в таком состоянии можно изменять, - продолжал издеваться Степан.

- До кондиции чемодана без ручки, что ли? – усмехаясь, переспросил Анатолий. – В эксплуатации не удобен, а выбросить жалко?

- Вроде того.

- Ты, сама доброта душевная, - Анатолий покачал головой. – Между прочим, она мне недавно призналась, что всю прошедшую жизнь чувствовала рядом действительно надёжное плечо. Мы с ней прожили душа в душу в отличие от тебя Стёпа, три раза женатого. Ты был бесшабашный повеса, а в итоге оказался заурядным многожёнцем.

- Ничего не мог с собой поделать, слабый я. У каждой моей очередной жены были милые глаза и качества, которыми предыдущая спутница жизни не обладала, - за его признанием последовал глубокий вздох. – Есть ещё один «маленький» нюанс, каждая следующая из них моложе предыдущей. Не знаю почему, но горький привкус не сложившейся жизни меня не мучает.

- Саня, а чего ты не женишься? – последовал вопрос заинтересованности от Анатолия.

- Да, когда сподобишься? – поддержал его Степан.

- Насколько я понял, публичный диспут по поводу моей судьбы ещё не окончен, - он ухмыльнулся. - Когда двое «набрасываются» на третьего, отвечать придётся. Друзья мои, я особо «не заморачиваюсь» на этом вопросе, других проблем хватает.

- Взял бы помоложе женщину, повторно жизнь начать интересно, наверное. Парень ты видный. Дети у тебя в отдельном плавании давно, - Анатолий полностью перевел разговор на Феклистова.

Александр по глазам и интонации понял, что друг «прикалывается», но вида не подал.

- Было мне подобное предложение, разделить с такой дамой ложе, но я отказался. Мы люди разных поколений и это будет мешать в совместной жизни. То, что в её понимании ещё привычно: повеселиться и потанцевать с задором, мне будет уже скучно и хлопотно. За мои чувства говорит уже здравый смысл.

- Ну и что, сидел бы дома пока она немного повеселится, как ленивый толстый кот.

- Добавь ещё – кастрированный.

- Неприятные ощущения быстро проходят, к ним привыкаешь, и появляется привычка. Изредка позволял бы себе шалости, - продолжал дурачиться Анатолий с  усмешкой. – Помнишь классику, как старые дворяне.

- Ага, отращивал бы рога и напевал песню про лесного оленя. Я знал такую пару, очень хороший пример для рогоносца, - он задумчиво добавил. - Как  в том анекдоте: «Самое лучшее средство от полового бессилия, на склоне лет, пантокрин из собственных рогов». Ну не это главное, друзья мои, другой ритм жизни и шкала ценностей.

- У нас на корабле был шкодный штурман, по-жизни большой ревнивец. Жена ему говорит: «Эдик, я хочу съездить в санаторий. Детей к маме отправлю». А он ей: «Я и сам ещё могу. Сидеть дома!», - решил  развеселить всех Анатолий.

- Не про себя ли ты рассказывал, друг, Эдиком прикрываясь, - Степан, смотря на Александра, кивнул головой в сторону Анатолия.

- Эдик свою жену в строгости держал, - не обращая внимания на его неуместную шутку, продолжил Анатолий. – Служил у нас минёр, капитан-лейтенант Николаев Дима. А вот у этого совсем другая история – жена каратистка.

- Хорошо когда люди находят друг друга, а не их знакомят, - не дослушав товарища, невпопад успел вставить свои «пять копеек» Александр.

- Поначалу всё у них было ровно, а когда Дима стал выпивать, появились у него ушибы и синяки. Как-то раз пришёл вовсе с опухшим носом. Оказывается, дома решил пошатнувшееся главенство восстановить – патриархат. Начал скандалить, пошёл на пролом как на передовой, а ближе к финалу получил в «репу». «Всё мужики, хватит с меня такой семейной жизни, развожусь. Ни жена, а какое-то штормовое предупреждение», - объявил он нам и оставил сильную телом женщину. Сначала пустился во все тяжкие, растеряв остатки надежды, а потом всё стало на свои места, когда женился на телефонистке с узла связи. И дети у них есть, и счастья немеренно.

Александр подозвал официанта и попросил принести ещё две бутылки водки.

- Волей-неволей приходится с запасом брать, чтобы два раза парню не бегать, - сопроводил он шуткой свой заказ. - Недавно в центре города встретил бывшего замполита с лодки, Карпухина. Поздоровались как родные братья, хотя он меня в своё время конкретно доставал. Я ему говорю, в беседе: «Антон Сергеевич, а ведь всё что Вы нам вдалбливали, оказалось «опиумом» для народа». Послушайте, что он ответил: «Партия ошибалась, и я ошибался». Каков хитрец. Не отмежевался от ответственности и не виноват. Молодец! – Александр восхищённо покачал головой. – А в те далёкие года, когда меня однажды достали его придирки, я замполиту предложил: «А не хотите побывать в моей шкуре, чтобы вкусить сии прелести?». Что тут началось! И партия Вам доверила, а Вы не оправдали, и как Вы можете… Он даже усмотрел в сказанном, слабую профессиональную подготовку. Антон Сергеевич, при каждом удобном случае, потом напоминал мне про ту историю. Я  лишний раз с ним больше не спорил, надо было заниматься служебными делами, а не сотрясать воздух. Должен отметить, справедливости ради, что у Карпухина была хорошая черта, он на нас никогда не «капал» командиру, а тем более в политотдел. Сам во всём разбирался. За это я его уважал. В самом главном с замполитом полностью согласен, мы не систему защищали, а Родину – «Великую Русь!». Это определяющий аргумент того, что мы не зря отдали лучшие годы службе Отечеству. Систем много, а Родина у нас одна.

- Вот они, золотые слова! Присоединяюсь, Саня, мы навсегда останемся, верны идеалам своего прошлого, - поддержал его Решетняк.

- Наша жизнь и служба, как своеобразное зеркало, в котором отразились разные эпохи.

Давайте выпьем, - спохватившись, торжественно произнёс Феклистов.

Друзья выпили за крепкое морское братство, флаг и Родину. Александр встал из-за стола.

- Пойду, скажу Свете, чтобы горячее подавали.

Неожиданно зазвучала музыка, и все уголки уютного зала наполнились приятными переливами нот. На сцене, перебирая пальцами чёрно-белые клавиши синтезатора, наигрывал незатейливую современную мелодию колоритный парень с длинными волосами.

Степан огляделся по сторонам. За соседним столом расположилась возрастная компания. Ближе всего к ним боком сидел мужчина с большим лишним весом и объёмистой грудной клеткой. Его отличало напряжённое выражение лица и глаза на выкате. Мужчина преданно вытаращился на свою подругу. Присутствовало ощущение, что человек набрал внутрь воздух, задержал его, и сейчас баритоном исполнит какую-нибудь арию из оперы или «Оду радости» Бетховена.

- Надо же, как природа иногда шутит, - отметил мысленно Топоров, едва сдерживая смех.

Анатолий тоже рассматривал зал.

- Смотри, - прошептал он Степану, - вон за тем столиком сидит дама красивая.-  Видишь,  какая у неё большая грудь? – произнёс он, горя глазами.

- Вижу. Несёт по жизни гордо свою неземную красоту, - флегматично ответил товарищ. - Вполне в моём вкусе, - выразил он мимолётное восхищение. - Красивая грудь смотрится божественно, - произнёс Топоров уже философски. – Второй размер – для эстетов, а для нас четвёртый в самый раз. Видно, что она в детстве капусту хорошо кушала, - он на секунду призадумался. - У тебя сегодня темперамент, как у Сани после автономки.

- Она за буйки никогда не заплывает, они всегда впереди неё, - не обращая на его реплику внимания, продолжил восхищаться Анатолий. - Эта картина у меня постоянно перед глазами.

- Ага, - вздохнул Степан, слушавший друга в пол-уха.Его лицо не отображало никаких эмоций.

– Откуда у тебя такие тренированные наблюдения? – словно очнувшись от задумчивости, удивлённо спросил он.

- В прошлом году летом в Анапе отдыхал.

- Я так понял ты до сих пор под впечатлением?

Анатолий в ответ только глубоко вздохнул.

- Ты прав, впечатления не отпускают, - после короткой паузы, Решетняк продолжил свой рассказ. – Представь себе, голубое небо уходящее в просторы, ласковое лазурное море которое манит и завораживает. Оно многолико, чёрным становится во время шторма, хмурится вместе с непогодой, а рано утром, в хорошую погоду, голубое и тихо шуршит прибоем. У вечернего моря свои прелести. Выйдешь на набережную и можно бесконечно наблюдать, как сияют, переливаются и искрятся, под лучами заходящего солнца небольшие волны, - чуть ли не закатив глаза, почти прошептал он. – На море никогда не насмотришься сполна и его воздухом не надышишься, оно бесконечно притягательно. А атмосфера вокруг! – Анатолий приободрился. - Женщины молодые прогуливаются, блестящими глазками стреляют. От упоительных женских форм просто пьянеешь. В ресторане шампанское рекой и музыка, - он смотрел вверх, не моргая, словно в экстазе. – Пленительные виды побережья!

- А у нашего моря свои прелести, - вернул его с курорта Степан, произнеся это немного грубовато, - и океан поёт.

Чувствовалось, что он воспринял с повышенной ревностью к своей родной морской стихии трепетный рассказ о каком-то там тёплом море.

– Жаль, что время нельзя вернуть назад, - Решетняк не в силах был остановиться.

- Слушай, а Валька? Ты что один ездил? Это же просто нереально, – недоумение появилось на лице Топорова.

- То-то и оно, что не один. Только наблюдал за настоящей жизнью, – сник Анатолий.

Он задумался о чём-то личном.

- Теперь я вижу логику, - съязвил Топоров. – А поначалу подумал, что уже рушится счастье. Значит, просто не задался отдых?

- И не смешно как-то, - огрызнулся Решетняк.

– Похоже, бедолаге приходится смотреть на «уши спаниеля», раз так болезненно  восхищается красивой женской грудью на стороне, - подумал, но промолчал Степан.  Он не стал обижать товарища.

- Ты в компьютере разбираешься, - вдруг спросил Топоров у Анатолия.

- Да так, на уровне пользователя.

- Это хорошо, что на уровне. А мне внук вчера, которому восемь лет, рассердившись, говорит: «Дед, ты тормоз!». Представляешь! «Морочь лучше компьютеру процессор, а не мне мозги». Пришлось отшлёпать это юное дарование.

- Не говори, талантливые нынче детишки. Вот и догоняй его, учиться никогда не поздно.

- В нашем возрасте доучиваться, а не учиться не поздно.

- Вот и я говорю, что самые отсталые слои населения компьютер уже освоили, остались только «никакие» слои, - он ухмыльнулся. - Не ищи в сказанном внуком подтекста, у детей душа чище. Они в этом возрасте всегда кого-нибудь копируют, тех же взрослых или друзей с улицы.

Топоров пропустил мимо ушей намёк на серость.

- Я понимаю, но учить внука уважительному отношению к старшим надо.

Они некоторое время сидели в задумчивости.

- Мне вся эта обстановка напоминает, - Степан окинул взором зал, - те времена, когда мы были холостяками. Молодыми лейтенантами резвились, в свободное от службы время, в единственном кафе гарнизона Шкотово. В народе его прозвали «Барсук». При произношении подразумевался интервал между двумя слогами. Вот это было кипенье необузданных страстей! В остальном – сплошное уныние.

- Ты это рассказывал в прошлом году, Стёпа, - спокойно произнёс Анатолий и наполнил его рюмку.

- Давай, - скомандовал он. – «Заезженные» истории у нас не в почёте и наказываются. Ты же слышал, старший приказал!

- Чёрт побери! Видишь, выпили, ухудшилась память, концентрация внимания и сообразительность, - произнёс Степан прежде, чем опорожнить содержимое.

- Ещё выпьем, мысли вообще будут путаться, речь станет бессвязной и пустые глаза на следующий день. Всё идёт по сценарию прошлого года, - добавил Анатолий.

- Поэтому, наша задача сегодня остановиться до рубежа – «Ты меня уважаешь?». За один шаг до него.

Слегка в приподнятом настроении за стол вернулся Александр.

- Друзья, а какие времена мы пережили, эти мрачные девяностые годы. Расцвет развала страны. Всё это сейчас забылось, а тогда…  Жили при полном безденежье. По три-четыре месяца зарплату не выдавали. Ничего не купить, семью с трудом можно было прокормить, только путём всяких ухищрений. Но мы выдержали благодаря тому, что рядом с  нами были стойкие и преданные подруги. Давайте за них выпьем стоя!

Принесли горячее. К ним подошла Светлана.

- Александр Сергеевич, всё нормально?

- Светочка, всё хорошо, - разделывая антрекот, ответил он жуя.

- Света, может с нами, посидите? – предложил Анатолий.

- Нет, нет спасибо. Приятного вам аппетита, - она удалилась.

- Вспомнил случай из того времени, - прожевав, начал очередную байку Феклистов. – Служил у нас на лодке капитан 2 ранга Горностаев Володя. В то мутное время он стал флагманским в дивизии, по ракетному вооружению. Как-то на его дежурстве зазвенел звонок оперативного телефона. Он решил прикольнутся от безысходности и такой собачьей жизни. Жена вторую неделю «пилила» и спрашивала: «Где зарплата?».

- Второго сорта Горностаев, слушаю.

А звонил нач штаба флотилии.

- Что это у вас за представление Горностаев?

- Когда выплатят зарплату за три месяца, буду представляться, как положено, - ответил он спокойно.

- Я вам сортность, кажется, понижу до третьей, - и как заорёт. – Где командир дивизии?

- Ну и что ему, было? – поинтересовался Анатолий, после паузы.

- Да ничего. Пожурили и всё. Если бы в тот период увольняли всех недовольных, то некому было бы служить. Правда, был у нас, непродолжительное время, один довольно странный командующий флотилии. Пару человек попали под его «каток». Всё время на всех и вся кричал: «Я вас сниму с должности!», а чаще, просто - «Я вас сниму». Создавалось такое впечатление, что это его самая любимая фраза в жизни, и он больше никаких грозных слов не знает. Прозвали – «фотограф». Ушёл, и забыли.

- Сколько за службу было этого тупого властолюбия, не счесть. В памяти больше  всё-таки осталось хороших воспоминаний, - Анатолий вздохнул.

Между рассказами друзья не забывали пропускать по рюмашке. С очередным оригинальным тостом, типа: «Братцы, мы сегодня не будем пить за свободу угнетённых народов Африки, у нас и своих проблем хватает, а за крепость прочного корпуса обязательно выпьем», - выступил Топоров.

- Тебе мой друг, можно уже учебное пособие писать по военно-морским тостам. Не угадать, что предложишь в следующий раз, - улыбаясь, похвалил товарища Александр.

Друзья выпили и закусили, Анатолий ушёл танцевать с симпатичной дамой из-за «чисто женского» стола. Александр в это время что-то увлечённо рассказывал про подводные лодки Степану. Вернулся на своё место сияющий Анатолий.

- Саня, я нашёл тебе объект для полуночных бесед. Самое главное, взял у неё номер телефона.

- Кто такая, эта Амазонка? – повёл бровями Феклистов.

- Вон у той красотки, - он кивнул в сторону стола, где сидели четыре представительницы прекрасного пола. – Присмотрись.

Феклистов посмотрел, с искрой заинтересованности, уже в слегка затуманенном взоре, в ту сторону, которую указал товарищ и наткнулся на взгляд крашеной блондинки. Она понимающе, приветственно  кивнула ему. На его лице появилась ни к чему не обязывающая улыбка.

- Дама даже номер своего телефона записала, - продолжал увлечённо рассказывать Анатолий.

Он показал ладонь, на которой помадой был записан ряд цифр.

- Давай, «забей» его в мобильник. Её Анжела зовут.

- А с именем попроще не мог найти? У меня от этих Жанн, Анжел и Карин, честно говоря, изжога. Другое дело: Наталья, Мария, Екатерина, - добродушная улыбка растеклась по его лицу.

- Не брюзжи, она ждёт твоего ответного шага.

- Я присмотрелся, чересчур тощая и костлявая, - с безразличным видом произнёс Феклистов, отклонив предложение товарища.

- Ты что! – у Анатолия горели глаза. - Когда я держал её под руку, видел бы ты завистливые взгляды мужиков вокруг, - неунимался Решетняк. – Ласковый взор этих глаз не может не вызывать ответные чувства, - лицо у него сделалось серьёзным. - Давай, не увиливай. Насколько я понял, мадам согласилась на любовь без всяких условий, - «включил» он основной козырь. – Что за инертность с твоей стороны сегодня?

- Не надо нас, маленьких, дурить, - попытался отделаться от навязчивой идеи друга Александр.

- Ты ей очень понравился, - продолжал наступление Анатолий.

- Толя, отстань. Я пока не готов.

- Я тебе советую, женщина просто прелесть: весёлая, остроумная, заводная, - продолжал он уговаривать товарища с ноткой зависти в голосе.

Степан встал со своего места.

- Братцы, пойду, пройдусь. Заодно на свежем воздухе покурю, а вы разберитесь в своих чувствах. Налицо конфликт интересов.

- Стёпа, бросай курить, бери пример с меня и Сани.

- Я подумаю, - отмахнулся от предложения Топоров.

- Ну что? – продолжал «сватать» Феклистова Анатолий, когда ушёл Степан. – Очень интересная женщина.

- Есть резон?

- Ты ещё спрашиваешь! – показушно возмутился Решетняк.

- Ладно, ты кого хочешь, уговоришь! – сдался Александр.

Он встал из-за стола, как только начала играть музыка.

- Тебя ждёт преисполненная страсти Афродита, - смягчившимся голосом напутствовал его Анатолий.

- Посмотрим, что там за прелесть.

- А ещё она видит больше, чем обычный человек, - усмехаясь, вдогонку товарищу произнёс негромко Решетняк.

- Что видит? – остановился Феклистов, сбитый с толку последней репликой.

Он смотрел ничего не понимающими глазами.

- Иди, иди уже, это я так, - махнул рукой Анатолий.

Он выждал, пока друг удалится на почтительное расстояние, и тихо, заговорческим тоном произнес:

- А значит, эксперименту быть.

Александр неспеша, вальяжно пригласил даму на танец. Она приняла его предложение. Лёгкая музыка закружила красивую пару.

- Вы верите в судьбу, в предначертание? – спросила она, улыбнувшись, смотря широко распахнутыми блестящими глазами.

- Как все, не более. С предначертанием, конечно, не поспоришь, но судьбу иногда пытаюсь менять в нужную для себя сторону.

- Получается?

- В деталях, это вполне реально.

Александр ненадолго призадумался.

- Моя судьба сложна, порой драматична, но по-своему счастлива. Мне этого в жизни достаточно. Вопрос какой-то интересный у вас был, Анжела, как мне показалось.

- Профессиональный. Я ясновидящая, медиум, спирит, член общества исследования психических и парапсихических явлений, - деловым голосом ответила она.

Он на некоторое время просто остолбенел и не мог произнести ни слова.

- Так Вы не женщина, – спросил он уже с улыбкой, - а спирит?

- Я женщина, - она тоже улыбнулась.

- Вижу, Вы даже в ресторане не можете забыть о своей работе, - решил разговорить её Александр, так как ничего больше не оставалось делать.

- Одно другому не мешает. Анатолий говорил, что ваша компания отмечает «День подводника». Выходит, Вы тоже сегодня о работе и службе вспоминаете?

- Да, Вы правы. Не подумал, - оправдывался Феклистов. – А девушки у Вас за столом тоже, это …

- Нет, они мои школьные подруги, - просветила она его.

- А-а-а! – многозначительно произнёс Александр.

В голове промелькнуло совсем иное.

- Это хорошо. А то будет перебор с ясновидящими на такой маленький зал.

Она почти весь танец рассказывала о своих необычных способностях. Это его как-то не увлекло, и Феклистов стал думать о личной жизни и делах. В голове был «винегрет» из множества разных мыслей.

- Просто у Вас очень интересная карма и аура. Это особый знак судьбы, - донеслось до его ушей.

Закончила играть музыка.

- Про карму в следующий раз, - парировал он. – На то есть свои причины.

Александр проводил её к столу, за которым сидели подружки и периодически, с любопытством, посматривали в их сторону. Он с признательной маской на лице поблагодарил Анжелу, за честь потанцевать с неординарной женщиной, и удалился. Феклистов вернулся на своё место. Следы внутреннего напряжения читались в его глазах.

Анатолий хитро улыбался.

- Ещё одна такая шутка, друг мой, и я вызову тебя на дуэль, - бросил он с напускным раздражением.

- Что устроила спиритический сеанс? Понимаю, напрасное ожидание чуда и разочарование, – усмехнулся Анатолий. – Саня, прости за невежество. Мне интересно стало, найдёшь ты с ней общий язык или нет.

- Легко и непринуждённо. Язык у нас один, только интересы разные. Я маненько отклонился от своих правил, не доверять вам в подобных ситуациях, злодеи. Да ладно, уже «купился». Смешно и обидно, - Феклистов отнёсся к неприятной шутке с самоиронией.

Он не надолго задумался.

- Сгораю от любопытства, а что ты ей ответил насчёт предначертания и судьбы? – спросил Александр у продолжавшего, по инерции, улыбаться Анатолия.

- Правду. Я сказал, что никогда мне не научиться влиять на собственное будущее. В военной системе такому не учат, а по окончании службы, на подобное занятие, времени просто нет. Это одному Богу только известно, какое оно, а судьбу я выбрал, когда десятый класс закончил.

- Как-то пессимистично получается.

- Я люблю больше ногами по земле ходить, а не под облаками мысленно парить.

- Мне показалось, что этой даме не нужен никто и даже заботливый муж, трезвый и спящий на диванчике возле телевизора, она вся в астрале.

Вернулся с прогулки Степан.

Дождь барабанил,

Дождь сильно лил.

Лужи оставил,

Крыши помыл.

Продекламировал шуточное четверостишье Топоров, садясь на своё место.

- Мужики, на улице дождь льёт, не переставая, как из ведра. Чистый, свежий воздух пьянит.

- Вот хорошо, под ним мы и протрезвеем, - высказал предположение, слегка заплетающимся языком Анатолий. – Нам осталось осилить всего две бутылки «Немирофф».

- Чего интересного ты на улице ещё увидел, кроме дождя? - поинтересовался Александр.

- Милиция тащила из ресторана мужика пьяного, который орал на всю округу: «Прощаю всех, кому должен».

- А ещё, что видел? – подключился Анатолий.

- Он грубил и дрался.

- Интересно?

- Не очень, но радует тот факт, что мужик нам ничего не должен. Тем более что это – правда!

- А ещё, что ты видел?

Степану надоели доставания Анатолия.

- Кто-то из гостиницы, сверху, выбросил сигаретный бычок. Он чуть не упал мне на голову. Ну и культура! А проще говоря, свинство. Я сильно ругался. Интересно? – он обратился с таким же вопросом к Анатолию.

- Не очень.

- Сейчас я расскажу тебе причину, по которой пошёл курить на свежий воздух. В районе, где я живу, эдакий райский уголок. Кислорода больше, чем где-либо, потому что частный сектор. Изредка лают собаки, и больше ничего не происходит. Интересно? А ещё…

- Хватит, картина ясна. Зачем столько слов? Для такого короткого перекура очень много впечатлений. Меня это настораживает.

Топоров обратил внимание, что у Александра задумчивый вид.

- Что это Вы, мил человек, столь мрачны? – обратился он к нему. – Болит душа?

- И душа тоже, - ответил с улыбкой Феклистов, пристально смотря на Анатолия.

- Он в состоянии крайнего возбуждения, - в ответ, смотря лукаво Александру в глаза, отшутился Решетняк.

- За здравствующих подводников пили, давайте теперь помянём тех, кого нет уже с нами, - предложил очередной тост Степан.

Все его поддержали и выпили молча, каждый вспоминал своих сослуживцев закончивших земной путь.

- Степан, а ты что поэзией увлекаешься? – задал напрашивающийся вопрос Решетняк.

- Да так, когда-то баловался. Всё на уровне эмоций школьника и исполнения любителя.

 

Ласковый ветер икры щекочет,

Плоть возбуждает, глумится.

То ураганом круто наскочит,

То словно дева, краснея, стыдится.

 

Он майский, первый, непредсказуемый.

Его появление всем обещает,

Белой сирени запах волнующий.

Страсть и любовь нам возвращает.

 

Зимняя спячка прошла, испарилась.

Опустошенье уйдёт, улетит.

В поступках влечение вдруг появилось.

В венах бурно любовь закипит.

Прочитал он, стараясь в чтении подражать большим поэтам, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову.

- Был в молодости такой романтический период, который будоражил воображение, - он вздохнул. - Ладно, - словно очнувшись, произнёс Топоров, - всё прошло с возрастом прыщей. Пока я курил, вспомнил случай из курсантских времён, - Степан ухмыльнулся.

- Какое необыкновенное приключение мог напомнить тебе монотонно идущий дождь? – произнёс медленно Александр, аккуратно разливавший по очередной рюмке.

- На пятом курсе мы с Кузьминым Васькой, с третьего факультета, встречали «Новый год» в женской общаге медиков. Он был уже женат, и его незабвенная Рая проживала в нём. После боя курантов хорошо отметили, и где-то в начале третьего всей толпой пошли гулять на площадь «Борцам» в центр города, покататься на ледяной деревянной горке. Её каждый год там выстраивали и заливали водой под праздник.

- Что ты нам рассказываешь, как будто мы на этих горках не катались, - перебил его Анатолий.

- Перед тем как туда идти наша компания уже хорошо поддала. Помню, по пути к месту распивали шампанское, горланили песни. В общем, было весело. Одеты по гражданке естественно. Народу на площади собралось море. Все в подпитии, смех, гам, общее веселье. С ледяной горки мы катались паровозиком несколько раз, как в детстве. Хвост собирался человек по пятьдесят и больше. Представьте себе такую картину, несётся большая орава на ногах, потом дружно падает куда-нибудь в сугроб. Получалась «куча-мала» - визги, крики и смех. Вставали, отряхивались и снова лезли на горку. Прокатились последний раз, и пошли домой. Придя в комнату, начали снимать верхнюю одежду.

- Вася, а где твоя «пыжиковая» шапка, которую мои мама и папа тебе подарили на нашу свадьбу? – Рая смотрела на него недоумённо и хлопала ресницами.

Кузьмин снял со своей головы какой-то засаленный облезлый кроличий треух и посмотрел на жену невинными глазами.

- Раечка, когда мы все уволились в снег, с меня шапка и слетела. Там было их штук двадцать. Все разобрали очень быстро, и осталась эта, в единственном экземпляре. Мне показалось, что моя. Ведь каждый взял свою шапку, да и темно там было, - оправдывался он покачиваясь.

- Простофиля, - только и сказала ему Раечка, будущий врач.

Вот с таким приключением покаталась молодая семья Кузьминых в тот памятный «Новый год».

- Не в шапке счастье, - в унисон тональности, заданной в этот вечер, высказался Анатолий. – Главное, чтобы Вася не подвёл.

- Вася не подвёл, недавно контр-адмирала получил. В прошлом году заезжал. Обычный парень из простой семьи. Ведь поступать в училище, Василий и я приехали из одного сибирского райцентра. Мы по сей день, с тех пор, дружим.

- Значит, вы с ним променяли сибирский колорит на морскую романтику? – отвлечённо произнёс Александр.

- Раечка, наверное, на небесах от счастья, - пытался уже язвить Решетняк, что легко угадывалось по интонации.

- Про неё ничего не знаю, они очень давно развелись.

- А что так?

- Не сложилось. Кузьмина стали переводить из базы в базу, у неё терпения не хватило на роль кочующей спутницы. Василий рассказывал, когда она его выставила за дверь, как оказалось собственность, которой он владел на тот момент, уместилась в две дорожные сумки.

- И такое бывает, - авторитетно поддержал разговор Александр. – Чем раньше это выявляется, тем лучше, меньше руки оттягивает.

- А совсем недавно, точнее это было 12 февраля, ровно в 23.45 приходит SMS от него: «Ещё не поздно». Мы каждый год с Васей поздравляем, друг друга с Днём рождения, а в этот раз у меня сие событие как-то из головы вылетело. Быстро набрал его номер телефона и с извинениями поздравил. Вот такие пироги, - вздохнув, закончил свой рассказ о земляке из Сибири Степан.

- Когда учились, никто из нас и не предполагал, кто кем станет, - задумчиво произнёс Решетняк. – Заглядывать в будущее тогда было бесполезно, способности наши оценила только служба и время.

- А мы упущенные возможности, - добавил Феклистов.

- События минувших лет уйдут в прошлое, а пока мы есть, то являемся носителями традиций и истории флота, - торжественно произнёс Анатолий. – Там где мы служили, ничего в корне не изменилось. Теперь наши пацаны, наши сыновья идут дорогой отцов. Друзья, разрешите пожелать вам здоровья и долголетия, а флот по-прежнему в крепких руках.

- Тебе тоже наш дорогой товарищ, - произнёс ответное пожелание Александр, к которому  присоединился Степан.

Однокашники ещё не успели до конца закусить, Анатолий вспомнил историю и начал своё повествование издалека.

- Хочу затронуть вопрос ненормативной лексики и интеллигентности в нашей среде. Очень сложная тема.

- Тут есть повод для размышлений, хотя проблема и не новая, - присоединился к нему Александр.

- Когда я смотрел на преподавателей в училище, службу на флоте представлял совершенно в ином свете и часто задавал себе вопросы: «Откуда они берутся такие, интеллигентные, эрудированные? Никогда от них скверного слова не услышишь, не то, что непотребщину». А кругозор, мудрость и интеллект! У меня сформировалось мнение, что только на кораблях и подводных лодках может, духовно вырасти флотский офицер.

- Философ! - Степан откровенно усмехался. – Ты напоминаешь мне наивного младенца в своём восприятии жизни. К всеобщему сожалению, должен тебя огорчить, реальность далека от идеала.

- Какой там философ! Я, выйдя на пенсию, который год отвыкаю от флотского лексикона. Знаешь, каких мне это усилий стоит, избавиться от подобного порока? А главное, мат испортил первые впечатления, о которых я говорил. У меня к себе постоянно вопрос: «Почему я не такой?».

- Задача не из лёгких, - согласился Степан. – После ненормативной лексики перейти к «высокому», нужно время. Ты так сильно не страдай, многие из этих офицеров к реальной службе на кораблях и подводных лодках имеют такое же отношение, как я к перевороту в Чили. Большая часть преподавателей, носящих военную форму, просто люди науки, а другая часть бывшие командиры и стратеги. Вот вторые и учили нас военному ремеслу. Мы как-то в классе получили в библиотеке пособие, которое нам сказал изучить авторитетный преподаватель, капитан первого ранга, кандидат технических наук. Написал его он же, когда был старшим лейтенантом, в нашем же училище. Так что жизнь в Кремле и в народе, это жизни на разных планетах.

- Матом на флоте не ругаются, на нём разговаривают, - напомнил всем крылатое выражение Александр.

- Я, собственно, вот о чём хотел сказать. По большому счёту, это всё-таки претензии к нашей культуре, - подчинился общепринятой логике Анатолий. – Давайте называть вещи своими именами.

- К сожалению, отсутствие в лексиконе мата, это ещё не показатель порядочности. Жизнь и служба много раз доказывали обратное, - высказал свои наблюдения Степан. – Золотой середины я почему-то не встречал. Вопрос чести и профессионализма, лично для меня, не состоит в умении красиво и без мата общаться, а во многом другом. Сейчас не время и не место для дискуссии на эту тему.

Друзья с ним согласились, но по инерции стали вспоминать забавные случаи подобного характера.

- Последний этап моей службы проходил на командном пункте, был помощником у оперативного флота по связи, - начал рассказ очередной истории Анатолий. – У нас имелся старый журнал обстановки, очень давно сделанный из прочного негнущегося картона. Он пережил не одно поколение, сильно истрепался и обветшал. На титульной странице красовалась предельно лаконичная свежая запись не обделённого эмоциями начальника КП, контр-адмирала по званию: «Кто мне скажет, когда вы переделаете эту х..ню?». Как позже выяснилось, по данному поводу он несколько раз уже давал указание, а оно игнорировалось.

- Это адмирал так выразился для полноты картины, - вставил своё видение вопроса Степан.

- Всем было лень подобным заниматься, а потому постоянно прятали журнал от  начальства. Офицеры нашего поста были в основном предпенсионного возраста и мучили их совсем другие проблемы. Пришлось мне взяться за это дело. Когда я первый раз прочитал изречение, давился от смеха. Потом задумался, можно ли на таком уровне писать подобное. Когда начальник, время от времени, стал одаривать нашу бездеятельность крепкими словечками, в моём понимании всё стало на свои места. Наш человек, военно-морской. Какие уровни, если все вырастают из одной среды. Он же не с Луны свалился.

- Всё равно мы хорошие ребята, - поставил точку Александр. – Вот за это и выпьем.

- К нам на узел связи прибыл из учебного отряда как-то служить один офицер, - начал заполнять паузу, после того как закусили, Анатолий. - Компанейский парень и хороший рассказчик. На эту тему он поведал одну байку. Дело было так. В учебную роту, где было человек под сто, прислали служить нового замполита, Шмыгина Илью Сергеевича. Выпускник пединститута, абсолютно к службе не приспособленный. Мягкий и доверчивый человек, в глазах прямо читалась вера в идеи партии. Он был полностью помешан на этом. Откуда взялся этот каплей, я не помню. Нарушителей и нерадивых матросов, с которыми сладу не было, всегда пытался убеждать словом, долго читал им мораль. Добродушный и скромный замполит, с грустными глазами начал периодически отчитывать офицеров за строгое  отношение к личному составу: «Во взаимоотношениях ни одного доброго слова, ни одной улыбки». Через некоторое время Илья Сергеевич, среди своих, имел уже репутацию странного человека. Что самое интересное, никто от него никогда не слышал бранного слова. Постепенно моряки стали садиться замполиту на шею. У тех матросов, кто призывался из этого города, стали срочно болеть мамы, папы и бабушки. Он рьяно отстаивал для них, без разбора, увольнительные у командира роты. Продолжалось это не долго, до определённого случая. Как-то в город вовремя не завезли картошку, образовался дефицит. Тогда ещё существовал такой термин. В этот период поймали местного моряка, который через дырку в заборе тащил из части полный мешок этого добра. Откуда он его украл, так и не выяснили. Шмыгина вызвали в кабинет, и он долго стоял на ковре в позе «невзлетевшего орла». Упражнялись над ним командир учебного отряда вместе с НачПо. А на следующий день патруль задержал из его роты двух матросов, фотографировались напротив режимного объекта. Как всегда, они якобы не знали, что нельзя. Вся беда замполита была ещё и в том, что он обеспечивал в эти дни. Командир роты взял краткосрочный отпуск. Шмыгина снова на тот же ковёр. Заму указали на наплевательское отношение к службе и предупредили. Вышел он из кабинета от начальника красный, с глазами загнанной лошади. В руках Шмыгин держал фотоаппарат, а сзади понуро плелись два нарушителя. Илья Сергеевич шёл, шёл, потом развёл руки в стороны и остановился.

- Вот б..ть, вчера картошка, а сегодня фотоаппарат! – произнёс он с ничего непонимающим видом.

Все кто наблюдал эту картину со стороны, грохнули со смеху. После того случая, Илья Сергеевич «запел» по-другому. Он стал смотреть на службу и взаимоотношения под иным углом. Теперь обращавшихся к нему матросов, замполит отсылал решать личные вопросы к командиру взвода. Чуть позже, за ним уже стали замечать, как он открытым  текстом  кроет всех и вся. Дальше – больше! Иногда и святые начинают ругаться, - завершил свой рассказ Анатолий.

- Довели парня, - посочувствовал Степан. - Такое бывает, когда изображают бурную деятельность, а на выходе ноль. Это случается либо от глупости, либо у любителей пыль в глаза пускать.

Он во время рассказа всё высматривал кого-то в зале.

- Рискну высказать своё мнение. А я вижу его недостаток в том, что у «зама» отсутствовали такие качества, как способность самокритического взгляда на себя, умение считаться с мнением других и способность к общению, - поделился чисто по военному своими мыслями, на сей счёт, Александр.

- Вот стелет, как на политзанятиях! – рассмеялся Анатолий.

Заиграла музыка, Степан подхватился и пошёл танцевать. Подойдя к отдалённому столику, скромно приютившемуся в уголке, он пригласил молодую женщину на танец.

- Марина, здравствуйте! Разрешите пригласить Вас на танец, - с расплывшейся на лице улыбкой произнёс он.

- Ой, Степан Петрович! Здравствуйте, я с удовольствием, - она кокетливо подала ему руку. – Какой вы галантный сегодня!

- Вы просто не замечали, Мариночка. Я всегда такой.

Они вышли на середину зала. Топоров в танце горячо и страстно прижал свою знакомую Марину, не совсем как знакомую. Это уже наступало состояние – «море по колено».

- А Вы что сегодня отмечаете? – задал он вопрос.

- Моя сестра, вон она танцует с высоким мужчиной, защитила диплом в университете.

- Поздравляю Вас с радостью в семье.

-Спасибо.

-Он посмотрел на её сестру. В глаза бросался большой оттопыривающийся зад.

- В вашей семье одни «персики», - на его лице не дрогнул ни один мускул.

- Правда, симпатичная девушка? – Марина говорила с чувством.

- Вдобавок ещё и умная, - произнёс он комплимент в этот раз соответствующий реальности.

Девушка сияла от гордости, она была рада за сестру. Видя это неподдельное счастье, он стал подыгрывать ей.

- Обратите внимание, какое красивое платье мы ей подарили.

Они оба, в этот момент, смотрели на Маринину сестру.

- Надо признать, её платье смотрится игриво и подчёркивает фигуру. Оно даже, я бы так сказал, делает вашу сестру неотразимой.

Он задержал свой взгляд на вечернем платье с открытой спиной. Марина перевела взгляд на него и с облегчением произнесла: «Правда?».

- Абсолютно. Вдобавок придаёт некоторую пикантность.

- А я и не подозревала, что у Вас очень тонкое восприятие прекрасного.

- После окончания службы, начал уделять немного внимания своему совершенствованию, - произнёс он невозмутимо.

- Как Ваш бизнес? – девушка старалась поддержать разговор.

- Да какой это бизнес? Так, своё дело. Вроде втянулся. Это после увольнения со службы, каждый день приходилось решать сотни задач из житейской математики. Сейчас другие уравнения с неизвестными.

- А у нас почему не появляетесь?

- Профиль сменил.

Закончился танец, и они распрощались.

- Рад был увидеть Вас, Мариночка. Передавайте всем привет, кого я знаю.

- Хорошо, Степан Петрович, - кокетливо ответила девушка.

Он вернулся к столу.

- Парни перестали тянуться к очередной бутылке, - пошутил Топоров, увидев две скучающие физиономии. – А как же поиск истины на дне стакана?

- Тост готов, тебя ждём, - отреагировал Александр.

- По «молодухам» решил приударить, - встретил  его, с приготовленным язвительным вопросом, Анатолий. – Я вижу в его глазах умиление и радость, - кивнул Решетняк в сторону Степана, обращаясь к Феклистову.

- Чего вы так напряглись. Не стоит весело хихикать, это моя давняя знакомая. Пусть все  обвинения, останутся на вашей совести.

- Откуда ты её знаешь?

- На оптовом складе, где я продукцию закупал, она начальником отдела работает. Хорошая девушка!

- А мы, было, подумали ерунду, - грозно произнёс Александр.

- Что у тебя за такой большой бизнес, колись, - неунимался Анатолий. – Почему скрывал?

- Не такой «крутой», как вы подумали, но на бутерброд с маслом хватит. Начинать пришлось с нуля, и через многое пройти.

- А у меня другая позиция, - изрёк Александр. – Куда ещё карабкаться? Поздно начинать, да и жизнь нынче так непредсказуема. Меня сейчас чаще мучает риторический вопрос: «Куда делись лучшие годы жизни?». Тянул, тянул безропотно лямку, служил от зари до зари.

- Не переживай, если бы ты работал токарем или водителем, они бы также прошли незаметно, - успокоил его Степан.

- Да ему просто последние нервы больше не на что тратить, вот и полез в торгаши, - присоединился Анатолий к критике Степана. – Извините, сейчас это называется – предпринимательство. Посмотри, кто в банкетном зале сидит. Обрати внимание на сытые физиономии этих представителей нового слоя. Скоро и ты будешь такой же, жадный и бессовестный, - подпевал он старательно Феклистову.

- А ты бы хотел видеть меня с синим, опухшим лицом и трясущимися руками в старом слое? – он скривил лицо и  усмехнулся. – Брюзжишь не по годам, Толя. Дорога к триумфу, дорогой мой, не устлана розами, надо попыхтеть. А по вашим «правильным» разговорам я понял, что у моих друзей большое желание жить в достатке и комфорте, но шевелиться абсолютно никто не хочет, - упрекнул товарищей Степан. – Да, я имею большое желание достойно жить. Согласен и с тем, что искренняя вера в человеческое благородство в бизнесе не помогает, а совсем наоборот. Ты прав, в рыночной экономике балом правит холодный расчёт, почти всё определяют деньги. Моей вины в этом нет.  Беспокоит одно то, что вы оба рано заговорили о душевном покое. Возраст не при чём, важно желание что-то менять к лучшему в своей жизни и не бояться при этом трудностей. Не бейте себя по рукам, друзья мои, офицеры.

- Вот, вот, это и есть самое трудное, - заметил Александр, - что-то менять. На жизнь хватает – и грех жаловаться!

- У меня такое ощущение, коллеги, что офицер, выйдя на пенсию, всю последующую жизнь словно что-то навёрстывает, - вставил в общий разговор свои наблюдения Топоров, уже примирительно. – Бог с ними, с деньгами. Но, должен констатировать тот факт, что эти рыночные отношения стали разделять и нас, бывших военных к сожалению.

- Служили бы всю жизнь, как при Царе-батюшке, тогда и не надо было что-то навёрстывать. Кто устал, вышел в отставку, - выдвинул свой, «старый» исторический вариант, Степан.

- Давай сменим тему, - предложил Александр. – С голоду не пухнем, ну и ладно. А то, что осталось за кормой, уже в истории. Кто станет состоятельным, буду рад за того.

- Праздник – это когда совсем не хочется думать о проблемах, - в его поддержку высказался Степан.

В «бой» вступил Анатолий.

- Попал я служить сначала на СКР. У меня в группе радиосвязи был один, как сейчас говорят, продвинутый матрос по фамилии Мухин. Он одно время на корабле заведовал библиотекой. Сидели мы как-то по тревоге на боевом посту. Рассказал мне этот Мухин один прикол. На корабль прибыл служить молодой лейтенант выпускник политического училища, на должность комсомольца. Фамилия у него словно в насмешку профессии недвусмысленная оказалась – Богомолов. Как-то раз в субботу Мухин делал большую приборку в библиотеке. Зашёл лейтенант.

- Так матрос, чем Вы тут занимаетесь? Стал пальцем по полкам водить, пыль искать. Потом книжки перелистывать, проверять в каком состоянии они находятся. Погодя заглянул во все щели и дыры. На глаза ему попалась книга, из которой торчал край какого-то листка. Комсомолец взял в руки сей том, и раскрыл. На пол выпали несколько скреплённых вместе листков печатного текста. Они имели жалкий вид – потрёпанные, замызганные и кое-где от ветхости порваны. В те времена иногда по рукам ходили отпечатанные на пишущей машинке самиздатовские эротические рассказы. Вот он и нарвался на подобный, типа - «Элеонора». Лейтенант начал читать и ошалел.

- Как Вы смеете такую похабную литературу здесь держать? – разгорячился он и пустился разносить матроса. – Кто Вам позволил такие вещи хранить в библиотеке? Вы подрываете боеготовность корабля! – источал комсомолец стандартные прописные истины и фразы. – Ещё раз попадётесь, Вас на гауптвахту посадят.

Он взял листки, которые, в его понятии, играли роль средства подрывной деятельности, и с гордым видом удалился.

Мухин заканчивал делать приборку, снова заявился лейтенант. Он молча начал что-то искать. Рылся в книгах, заглядывал во все печатные издания. Матрос стоял молча и наблюдал, а, не выдержав, спросил:

- Товарищ лейтенант, что Вы ищете? Может, я Вам чем-то могу помочь?

Он достал из папки тот злополучный рассказ и стал показывать ему последнюю страницу.

- Смотри, здесь написано: «Продолжение следует».

Мухин не стал обижать лейтенанта и смеяться над ним.

- Товарищ лейтенант, эта ерунда здесь уже валялась, когда я принял библиотеку. А куда дели продолжение, мне не ведомо.

- Не что не чуждо было, оказывается работнику идеологического фронта, - усмехаясь, подметил Степан.

- Искусственная, напускная принципиальность, - добавил Александр. – Порой говорили слова даже не веря в произносимое.

Решетняк вспомнил очередную забавную историю из периода своей службы. Он молча, думая о чём-то, улыбнулся.

- Мужики, сейчас расскажу вам смешной курьёз, я бы даже сказал быль. Его мне когда-то поведал офицер, которого я менял на очередной должности, в Управлении связи, - нарушил он общее молчание за столом. – Начну издалека. Одно время у Начальника штаба флота был, непродолжительный период, заместитель контр-адмирал Гаврилов. Заслуженный офицер, но с большим недостатком - люто пил, не зная меры. Ему, скорее всего, дали шанс до пенсии дотянуть. Однажды Зам остался за Начальника штаба, который уехал в командировку. Утром принесли Гаврилову телеграммы на подпись, а он окажись в этот день с глубокого похмелья. Голова ватная, плохо соображает, руки дрожат и мысли не о том. Дошёл он до очередной телеграммы – «Происшествия в гарнизоне за прошедшие сутки». Если пересказать краткое содержание, то оно приблизительно выглядело так: «Один мичман, из бригады подводных лодок, в ресторане познакомился с девицей. После бурного вечера последовало продолжение в общежитии, где она проживала. Устроили они пьянку, которая длилась всю ночь. Потом мичман вступил с девицей в половую связь. В конечном итоге, у них что-то там произошло, и он её поколотил. Соседи на крик о помощи вызвали милицию. Воина отвезли в комендатуру. Ну а далее, как всегда описывалось расследование и принятые меры». Гаврилов, смотря мутными глазами в телеграмму, начал её читать. Дойдя до знакомого слова «связь», он бросил это неблагодарное занятие и написал грозную резолюцию: «Начальнику связи разобраться и доложить. Дата, подпись». Через пол часа телеграмма лежала на столе у Начальника связи, контр-адмирала Терехова. Наш начальник в приподнятом настроении появился на службе. Ему доложили об обстановке и он приступил к чтению телеграмм и резолюций на них командования. По своему обыкновению, Начальник читал их тщательно и дотошно разбирал каждый пункт. Дойдя до конкретной телеграммы и увидев резолюцию «сверху», адресованную персонально ему, углубился в чтение.

- Что за ерунда? – услышали все присутствующие реплику.  Когда он вернулся к резолюции, прозвучало возмущение: «А я тут при чём?». Он от неожиданности пожимал плечами.

Если сложить все недоумения за весьма внушительный период, то приблизительно такая гримаса появилась на лице контр-адмирала. Даже через стёкла очков, по глазам было видно, что у начальника имелось больше вопросов, чем ответов. Подчинённые смотрели на него заинтересованно, не понимая сути происходящего. Когда Терехов приходил с докладов, на которых ему по каким-то причинам указывали на недостатки, то внушение подчинённым он начинал с фразы: «В свои года, я хочу выглядеть солидно». В этот момент от солидности ничего не осталось.

- За такую связь мы пить не будем, - поднимая рюмку, важно произнёс Александр, - а вот за коллег связистов предлагаю выпить.

После небольшого перерыва, пока поглощались закуски, Анатолий спросил заинтересованно:

- Стёпа, как твоя охота?

- Какая охота? Её уже давно закрыли. Меня часто раздражают дилетанты, вроде тебя, которые круглый год спрашивают, как я поохотился. Порой хочется нагрубить и напомнить, что зверюшки и птички сейчас размножаются.

- Ладно, ладно, я не хотел тебя обидеть.

- Кстати, на последней охоте нам попался один интересный рассказчик. Он на привале поведал коллективу смешную историю, из своего богатого охотничьего опыта, - было видно, что Топорова задело за живое напоминание о любимом хобби. -  Дело было так. Собралась как-то группа поохотиться на оленя. Среди молодых ребят был старый и мудрый дед, по прозвищу Петрович. Охота прошла удачно, взяли пару рогачей. Как обычно, по окончании, у егерского домика начали разделывать туши. Этим занималось несколько опытных людей, а остальные на полянке, недалеко, накрывали столик. Так сказать, обмыть удачу. Ребятишки попались шустрые, почти все из одного коллектива. Держались уверенно и не зажато, много шутили. Сговорившись, они решили деда разыграть. Отрезали от туш детородные органы, вместе с прилагаемыми к ним «Фаберже» и незаметно подложили старому охотнику с его порцией мяса в сумку. Вечером Петрович приехал домой, поцеловал благоверную и начал раздеваться. По многолетней привычке положил ружьё в кладовку, а сумку поставил в прихожей и отправился мыться. Она, семеня за ним, с чистым бельём в руках, спросила:

- Гриша, а ты привёз чего-нибудь?

- Да, возьми мясо в сумке, она в коридоре.

Через некоторое время, со стороны прихожей, раздались непонятные звуки и шум. Петрович, вытираясь на ходу, выглянул в коридор. Там в растерянности улыбаясь, стояла его жена и держала в руках два оленьих «аппарата».

- Что это ты удумал охальник? – пожурила она его.

Дед покачал головой.

- Это ребятишки мне подсунули, таким образом своеобразно пошутив, - он крякнул. – Вот что сделай: положи их в морозильник, а когда я дам команду, приготовишь фарш и нажаришь чебуреков. Поняла?

- Чего же не понять, - безропотно ответила ему жена.

Прошло время, и почти тем же коллективом поехали на зайца. Охота прошла интересно и удачно. Зимой день короткий, а потому быстро накрыли импровизированный стол, вынули из сумок закуску и разлили по сто граммов. Петрович в процессе всего дня ловил на себе заинтересованные взгляды молодых охотников, но делал вид, что ничего не произошло. Он, как и все, выложил всё, что прихватил на обед, а в конце вынул поджаристые, аппетитно смотрящиеся чебуреки. У народа потекли слюнки.

- Кушайте ребятки, кушайте, - добродушно угощал он всех. - Бабка постаралась, - дед расплылся в добродушной улыбке.

- Петрович, да ты сегодня нас балуешь. Такая вкуснятина! - произнёс молодой парень, один из зачинщиков прошлого розыгрыша, и, сглотнув слюну, откусил большой кусок чебурека.

Он аппетитно жевал и нахваливал жену старого охотника. К нему присоединились и все остальные.

- А с чем чебуреки? – спросил один из них. – Вкус какой-то интересный.

- Потом скажу, - отмахнулся Петрович. – Кушайте, не стесняйтесь.

Проголодавшиеся охотники почти всё быстро съели, выпили водочки и начали травить байки. Они вспоминали удачные охоты и разные случаи.

- Так с чем чебуреки, дед? – самый дотошный не отставал, доедая последний.

Петрович решил, что пришло время открыть им тайну.

- С тем ребятки, что вы мне на прошлой охоте, на оленя, в сумку подкинули, - он хитро улыбался.

На несколько секунд «зависла» немая сцена, все застыли, как на картине Василия Перова «Охотники на привале». Основной зачинщик, если провести аналогию с шедевром живописи, в этот момент в недоумении, переваривая слова деда, чесал макушку. Человека четыре, самые чувствительные, снялись с места и с признаками рвоты побежали к кустам.

- Ничего, это не страшно. В некоторых странах его даже едят. А вам наука будет, - поучительно произнёс Петрович.

Не пострадали только те, кто не был на прошлой охоте. Они так и не поняли, о чём шёл сейчас разговор, а пострадавшие не хотели разглашать тайну, чтобы потом над ними не смеялись.

Друзья улыбались, рассказ им явно понравился.

В очередной раз заиграла музыка, кто-то заказал танго. На середину зала вышла молодая пара. В классическом стиле они стали красиво танцевать, явно наслаждаясь своим мастерством. Из присутствующих  больше никто не рискнул составить танцорам компанию. На фоне профессионалов это выглядело бы нелепо.

Анатолий оторвался от пиршества и обернулся.

- Смотри, как вертится нахал, - «проехался» он по ним шуткой из известной песни.

- Танго ассоциируется со страстью. Нам бы что-нибудь попроще, - глядя умиротворенно, развалившись на стуле, высказал свою мысль Александр.

- Неужели «Амурские волны», - сострил Степан.

Тост за тостом, по глазам друзей было видно, что они уже «осоловели».

- Нам ещё осилить одну бутылку «Немирофф», - у Анатолия уже слегка заплетался язык.

Вечер постепенно с начала перевалил свою середину, а потом и стал приближаться к завершению. Друзья довольные, что праздник удался, одолев запланированную норму, двинулись к выходу. Последнее, что ещё отчётливо помнил Александр, это свои слова, громко произнесённые в фойе ресторана:

- Сегодня мы отлично отметили «День подводника» во славу русского подводного флота. А главное, жизнь удалась!  Ура!

*    *     *

Александр Сергеевич глубоко вдохнул, потом тяжело выдохнул воздух из груди и медленно открыл глаза. Собрав оставшиеся силы, он, перевалившись с боку на бок сел на краю, расстеленного дивана.

- Фу-у-у! – мучительно выдавил из себя звук Феклистов и потёр лоб.

Присутствовала тяжесть во всём теле, а особенно в голове. Он ощущал себя совершенно разбитым. Оглядевшись вокруг, Александр, в первую очередь, убедился, что находится у себя дома.

- Ну, мы вчера и погуляли! Хорошо отметили день подводника!

Феклистов обратил внимание на две вещи. В его холостяцкой квартире, напротив дивана было расстелено кресло-кровать, что само по себе уже явление довольно редкое, и на кухне что-то брякает.

- Анатолий, – позвал он слабым голосом, - ты?

В дверях появилась симпатичная, моложавая женщина. Он повернул к ней удивлённое лицо. Незнакомка задорно улыбалась.

- Это не Анатолий! – замычал он от волнения, не веря глазам. – Кажется, я ещё сплю. Кто Вы? – смотря на улыбающееся женское лицо, пробормотал Александр.

- Я твоя судьба, - в складках губ незнакомки застыла обворожительная улыбка. – Лучик счастья. По крайней мере, я вчера это слышала.

- Не помню, - он потряс головой.

- Как не помню. А кто мне вчера дарил цветы, ползал на коленях и кричал: «Я такую женщину искал всю жизнь, а нашёл благодаря счастливой случайности!», - по-женски тепло и эмоционально прозвучали её слова.

- Это сколько нужно было выпить водки. Наверное, несвежая была, - к Александру стала постепенно возвращаться жизнь и чувство юмора.

- Свежая, свежая была, - улыбаясь, поправила его незнакомка. – О, Боже! Как вы все мужчины похожи на следующий день и все как один не помните про свои обещанья, которые раздавали накануне. «Благородные рыцари» внезапно теряют память.

Слова молодой женщины прозвучали отрезвляюще-правдиво.

В голове был полный сумбур, среди которого маячил вопрос: « Как её зовут?». На фоне всего этого, внутри у него родилось непонятное пока и пугающее холостяка чувство к этой симпатичной женщине.

- Я сейчас крепкий кофе заварю, хорошо оживляет.

Она ушла на кухню.

- Откуда она знает, что я…

От такого поворота сюжета, ему действительно стало казаться, что он по-прежнему ещё спит.

- Наверное, схожу с ума.

Появившуюся неловкость разрулил внезапный звонок телефона. Александр усилием воли встал с дивана и направился в прихожую.

- Алло, - ответил он, еле оторвав сухой язык от нёба.

- Саня, ты живой? – послышался радостный голос Анатолия.

- Живой. Не пойму чему ты радуешься? Башка раскалывается.

- Валька не сильно ругала. Только предупредила, что теперь мы «День подводника» будем отмечать семьями, у нас на даче.

- Слушай, - попытался он остановить друга, находящегося под недавними впечатлениями.

- Не перебивай. Она говорит, что мужикам нужен стопор-ограничитель. Без женщин утверждает, никак.

- Понял, понял. Какими семьями? – Феклистов ещё туго соображал. - Тут другой вопрос, - он оглянулся, отошёл и заглянул в комнату, незнакомки не было.

На кухне стукнула посуда.

- Слушай, тут такое дело. Не поверишь, у меня в квартире какая-то женщина с добрыми внимательными глазами. Выглядит завораживающе: молодая и красивая. Я даже не знаю, как её зовут, и откуда она взялась, - он проглотил воздух, во рту было сухо. - Хрупкая, застенчивая, как героиня сказочных мультфильмов.

Толик хихикнул в трубку.

- Как говорит моя Валька: «Счастливый случай выпадает лишь тому, кто идёт ему навстречу», - произнёс он с нескрываемым удовольствием. - Так вы что, проснулись не вместе и не в костюмах Адамы и Евы?– спросил он серьёзно-напускным тоном. - Хорошая обстановка для знакомства, между прочим.

- Не мели ерунду, - Феклистов поморщился. - О своих маленьких секретах я никому не рассказываю, если бы это даже и случилось. У меня до сих пор ощущение, что это сон.

- Мы с Валькой накануне спорить начали. Я предположил, что вы, скорее всего, проведёте ночь в телесной и душевной гармонии, под тёплым одеялом. Она мне чуть по лицу не заехала. Сестра у меня, говорит, порядочная.

- Насчёт последнего, пока лично не проверю, подтвердить не смогу. Я бы и проявил мягкую настойчивость вчера, но себя не помню.

- Друг, тебя после праздничного ужина, под занавес, больше всех развезло, и провожали не меня, а тебя, - он от души рассмеялся. – Наверное, плохо закусывал.

- Скорее наоборот, много выпил. Ты хочешь сказать, что получилось логическое завершение вечера.

- Вроде того. Когда мы вышли из кабака, нас поджидала Валька со своей двоюродной сестрой. Катя её зовут. Три дня, как приехала в гости из Уссурийска, погостить. Хорошая женщина и не замужем.

- Да ты что! – Александр проглотил наконец-то выделившуюся слюну и стал трезветь на глазах.

Это открытие его слегка потрясло. Все послебанкетные синдромы и слабость, как рукой сняло. От Топорова не ускользнуло то, что Феклистов начал таять от счастья.

- Ты вчера запал на неё, руки стал целовать. Она вызвалась, по нашей просьбе, подежурить и присмотреть за тобой бездыханным. Смотри, счастливый – слеп, - издеваясь, предупредил его Анатолий.

- Мне это нравится, - лицо Феклистова растянулось в улыбке. – В душе ромашки зацвели. А где наш третий друг? Он не искал в этот раз приключения на свою голову?

- Всё нормально, каким-то образом, в этот раз, оказался дома вовремя. С раннего утра звонил, спрашивал: не лишился ли ты ещё невинности.

- Не дождётесь!

- Это мы ещё посмотрим, - Решетняк издевательски рассмеялся.

Ответ на вопрос: «Чтобы это всё значило?», из уст Анатолия был получен исчерпывающий.

После разговора, Феклистов продолжал стоять у телефона в прихожей. Он нахмурился, покопался в мозгах.

- Я вчера и не догадывался, что меня элементарно разводят. Ладно, нельзя жить постоянно в грехе. Сдаюсь.

*    *    *

Прошёл месяц. В кафе «Фламинго» шумная компания отмечала состоявшееся венчание раба божьего Александра и рабы божьей Екатерины. В середине банкета встал из-за стола Анатолий Топоров. Он после тоста: «За то, что любовь в одночасье перевернула жизнь друга», предложил свой вариант.

- Я предлагаю выпить за «День подводника», благодаря которому повстречались эти породнившиеся души, и состоялась счастливая семейная пара. Наш друг наконец-таки нашёл в себе силы, чтобы стать счастливым. Жизнь его обрела иной смысл и окрасилась другими красками.

Следующий тост по-доброму был от Степана:

- Все браки заключаются на небесах, - он показал пальцем в потолок. – Значит, судьбе было угодно распорядиться так, чтобы мы осушили пять бутылок «Немирофф» в тот вечер. Логики тут никакой, зато на следующий день нашего друга ожидал «сюрприз», а к нему и высокие чувства.

- Ура!!! – поддержал его Анатолий. – Горько – о- о- о…! – разнеслось эхом для тех, кто ещё верит в судьбу.

Ю. Таманский

г. Севастополь     2011г.

P.S      Моему другу офицеру-подводнику, прошедшему нелёгкую и почётную службу на РПКСН  К-433 «Святой Георгий Победоносец», посвящается!

Начало этой истории основано на реальных событиях: три «военпенса», ресторан и водка, а счастливый конец пусть станет пророческим для моего однокашника.

 

Дело было в губе Малая Лопаткина. Наша лодка стояла в межпоходовом ремонте. Ну, а в ремонте, как известно, напряжение службы ослаблено, совсем не то, когда корабль находиться в линии.

Событие это произошло летним субботним вечером. Экипаж закончил приборку и собирался на базу, в казарму, часть народа уже поднялась наверх, на пирс, часть оставалась в лодке.

В это же время происходила смена дежурно-вахтенной службы.

По всем инструкциям офицер, сдающий дежурство, должен был передать заступающему порядок в лодке, стрелковое оружие и документацию, и все это должно происходить при отсутствии личного состава на корабле. Но сами понимаете, суббота, лето, ремонт. Иными словами, хочется все сделать побыстрее, да разбежаться.

Как говорилось, заступающий должен был принять у сдающего стрелковое оружие, и в частности, пистолеты, один из которых он должен был прицепить себе на мягкое место, дабы было видно, что он дежурный по подводной лодке.

Причем пистолет должен быть извлечен из сейфа дежурного по кораблю, проверен, заряжен и соответственно записан в журнал «Выдачи оружия».
Естественно, этого всего сделано не было. Просто старый дежурный снял с себя пистолет и передал его новому дежурному, быстренько расписался где положено и полез на верх.

Новому дежурному захотелось посмотреть, что же там у этого пистолета внутри?

И начал он его вертеть туда-сюда, что-то щелкать, на что-то нажимать.

Ну и доигрался! Грянул выстрел!

Народу в Центральном полно, вокруг всякие железки, приборы, трубы и прочий металлический хлам.
Сразу же всех выгнали наверх, пересчитали народ, все вроде целые и начали искать пулю. Мало ли в какой прибор или кабельную трассу она угодила?

Следы рикошетов нашли - весь Центральный пост облетела проклятая, а самой пули нет!
Экипаж тем временем стоит в строю на пирсе и не расходится.

Старпом, выдрав обоих дежурных и оставив на корабле обе вахты искать злополучную пулю, поднялся наверх, чтобы вести народ на базу, скомандовал было «Шагом марш!», как вдруг из офицерской шеренги, прямо носом в пирс падает молодой лейтенант - бум!
Все, кто рядом, к нему, а у него на виске дырочка, и оттуда кровь идет. А с момента выстрела прошло уже с час наверное. Ну, все! Нашлась пуля, вернее, пуля нашла жертву!

Срочно давай звонить, вызывать скорую из городка из госпиталя. Своего врача не оказалась на лодке, у соседей тоже нет. Как и положено, когда нужен врач, его и нет.

Лейтенанта посадили на что-то, полили водичкой и он пришел в себя, даже закурить попросил. Нормальный, живой лейтенант, вот только дырка в виске.

Как и положено, через час прибыл дежурный врач, поудивлялся на живучего лейтенанта, загрузил его в машину и увез в госпиталь. Мы пошли по домам.

Потом оказалось, что пуля полетав по Центральному посту, на излете попала лейтенанту в висок, но не прямо, а по касательной и зашла под кожу, да там и осталась.

Парень застеснялся сказать, что у него в башке пуля сидит, наверное, зря застеснялся, ничего тут стыдного нет, а даже наоборот. А потом на пирсе ему стало дурно, но не от потери крови, а от того, что он представил, что если бы пуля пошла не по касательной к его голове, а прямо. Тут любой вырубится! В рубашке лейтенант родился! Вот как!

Как выпивали на атомном флоте.
(Питие есть веселие на атомном флоте)

Моя служба на подводных лодках началась в дивизионе ремонтирующихся кораблей в Полярном или в Полермо.

Известно, что в ремонт отправляли не самых блестящих, по мнению политрабочих и командования, офицеров, или тех, кто ждал перемен в своей флотской судьбе, или был слаб здоровьем, чтобы служить на действующих пароходах.
Вот в такой ремонтный экипаж Судьба в лице начальника отдела кадров флотилии и забросила аж целых пятерых лейтенантов одного выпуска, так сказать, последнего помету.

Мы должны были дождаться там назначения на нормальные, действующие корабли.
Командир не появлялся вообще, мы знали, что он был где-то, но не появлялся, и всем рулил Старпом.
Старпом был в чине капитана 3 ранга, прибыл из ремонта в Северодвинске. Из которого его сослали в Полярный по причине регулярного получения чувственного наслаждения от пианства. Сильно пил дяденька. Звали его Борис Дмитриевич или Фома.
Ходил он всегда в грязно-белой рубашке с косо завязанным, в пятнах, галстуком. Глаза красные и выпученные. Всем недовольный, злой как собака. Нас, лейтенантов, он просто ненавидел.
Поселили нас в четырехместной каюте, всех пятерых. Ну а что делать, стали жить да поживать. Начали знакомиться со своими начальниками, подчиненными. С матчастью было сложней, так как она почти вся была растащена по цехам завода на ремонт.
Не прошло и недели, как мы там появились, сидим вечером в своей каюте, время к полуночи. Вдруг «Бух!!!» - распахивается дверь, и в проеме появляется Фома. Белая рубашка, галстук на боку, глаза, как у рака на ниточках.

Минутная пауза, мутный взгляд скользит по лицам присутствующих, а присутствуют все пятеро.
Потом хриплым голосом: «Лейтенант Ор...в, зайдите ко мне». И дверь захлопывается.
Надо сказать, что меня он называл на "вы". И случилось это следующим образом.
Как-то по утру после тяжелой ночи он, обращаясь ко мне, проорал, уже не помню, что ему не понравилось.

- Ор...в, еб твою мать! И что-то там далее.

А я в ответ, что, мол, я тоже офицер и неплохо бы в присутствии личного состава обращаться ко мне на "вы".
Фома выдержал паузу и сказал с интонациями удивления: «О...! Лейтенант Ор...в, еб ВАШУ мать!» С тех пор было только на "Вы" и никак иначе.
Ну ладно, надеваю китель и иду в каюту к Старпому.
Стучусь, захожу.

- Садитесь!

У окна стол, за которым сидит Фома, на столе здоровенный военно-морской оловянный чайник, два стакана и черный морской сухарь.
Я сел, что дальше?
Фома берет чайник и наливает себе полный стакан, потом ставит его на стол.

- Каждый наливает себе сам, но полный!

Наливаю, что делать? Конечно, до этого я пробовал шило, но с водичкой и под консервочки. Здесь ничего такого нет, только сухарь.

- За начало службы, лейтенант.

Я ему - хорошо бы запить.

- Нет воды! Пей!

Ну, набрал я слюней побольше во рту и махнул стакан. Жуть конечно, но выдержал. Повело меня, конечно, практически сразу.
Фома свой стакан засадил одновременно со мной и даже не поперхнулся.
Процесс длился не более пяти минут, мне захорошело, поговорить захотелось, Фома становиться прямо на глазах все симпатичнее и симпатичнее.
И вдруг!

- Идите отсюда! Позовите ко мне лейтенанта См...ва!

Короче говоря, всех пятерых, по десять минут на брата, пропустил через свою каюту Старпом Фома, и с каждым по стакану.
Мы расквасились, сидим на койках, ловим кайф, все хорошо.
И опять: «Бух!!!» Опять белая рубашка, галстук на бок, красные глаза.

- Лейтенанты! Спокойной ночи!

Вот такой организм!
Естественно, от такого режима мордовал он всех - будьте-нате. И днем и ночью.
Можно представить себе, с каким удовольствием мы уходили от Фомы на действующие пароходы.
И возникает мысль: а может быть, так и было задумано с самого начала?
Да! Уже будучи капитаном 3 ранга, стоя дежурным по гарнизону, с громадным удовольствием забирал его, тоже капитана 3 ранга в кутузку из кабака "Северное сияние", где он безобразничал.

Наша Россия в очередной раз идет к катастрофе. Безверие, бездуховность, разврат, жажда наживы, воровство на государственном уровне, использование своего служебного положения и безудержное стремление к обогащению любыми путями, коррупция, варварское отношение к природе, обнищание простых работящих людей, многодетных семей и пенсионеров, невозможность приобрести жилье молодым семьям, повальное пьянство, наркомания, безысходность  все это доводит людей до безумия. В России исчезают деревни и небольшие города. Исчезают такие социальные группы людей, как рабочий и крестьянин. Все это говорит о постепенной гибели российского государства. Как все это остановить!

Только вера и восстановление духовности русской нации поможет России возродиться. Но это возможно только при полнм осмыслении настоящего положения дел в России каждому россиянину. Решить все наши проблемы сверху путем насилия и страха, насаждения приказов и законов, кампанейщины и лозунгов невозможно. И начать надо с образования, культуры и средств массовой информации, вспомнить и возродить все лучшее, что было в России до революции, в Советском Союзе и взять в пример все хорошее у народов других стран мира.

О чиновниках. Это нахлебники, сидящие на шее народа. Они паразитируют на политике и экономике страны, на ее богатствах. Они – тормоз в развитии нашей Родины. Через них идет разрушение России. Эту чиновничью систему невозможно уничтожить, она  снова возрождается и растет, как раковая опухоль. Чиновники законы и льготы разрабатывают под себя. Они потеряли реальность, совесть, нравственность, духовность, их сознание захватила забота исключительно о своих материальных благах и обогащение без оглядки на законы.

Чтобы люди нашей страны жили нормально, необходимо принят закон о заработной плате, который будет касаться не только  госпредприятий, но и частных фирм. Отсчет зарплаты должен вестись от уборщицы или от простого рабочего предприятия, а директор этого предприятия должен получать не выше, чем в 5 – 7 раз больше их зарплаты. Хочешь получать больше, тогда зарабатывай и прибавляй всем зарплату в том же отношении. Тогда каждый человек будет жить достойно, и уважать себя и руководителей  предприятия.

О льготах. Необходимо отменить все льготы чиновникам. Пусть они живут вместе с нами в таких же домах, как и мы, получают квартиры по очереди или покупают за свои деньги, ездят на работу в общественном транспорте, или на своих автомобилях, но без мигалок, лечатся в тех же больницах и поликлиниках, где и мы, ходят в те же магазины и на рынки за продуктами, отдыхают за свои деньги в тех же санаториях, где и мы отдыхаем и т.д. Чиновники должны жить с народом, а не отделяться от него привилегиями, льготами, домами с забором и охраной, служебными автомобилями с мигалками. Пенсию по старости они должны получать из такого же расчета, как и простые люди, и никаких государственных пенсий. Вот тогда в стране начнется улучшение жизни. Хотелось бы, чтобы чиновники на всех уровнях повернулись лицом к простым людям и сделали бы их жизнь немного легче.

 

2011 год.
Ваш  В.П.Темнов. 

Как говорят в России: «От тюрьмы и сумы не зарекайся!» Я в полной мере прочувствовал и пережил эту поговорку. Мне пришлось вспомнить историю и пережить годы «сталинских» репрессий и оговоров, впервые в жизни столкнуться с  недоверием и непониманием. Мне показалось, что ничего в нашей стране с 1917 года не изменилось, и особенно сегодня, в годы разгула коррупции. Я возненавидел всю нашу продажную государственную систему с ее институтами власти. Но все по порядку.

Моя работа и организаторская деятельность в учебном центре ВМФ по созданию тренажеров и обучаемых систем для обучения экипажей 4-го поколения, взгляд в будущее увлекли и заставили меня с головой окунуться в интереснейшую работу. Очень хотелось создать такие тренажеры и обучающие системы, которые бы обеспечили полноценную подготовку личного состава экипажей подводных лодок и были лучшими в ВМФ за последние годы. Работали в двух направлениях: тактическое и механическое.

Начинали с нуля. Все тренажеры должны были создаваться на новой ЭВТ, (электронно-вычислительной технике), - на ПЭВМ, которые поставлялись к нам из-за рубежа.  Первыми результатами нашей совместной работы с НИИ в 2004 году были обучающие системы на базе ПЭВМ для проведения теоретических занятий и небольших тренировок по специальности.

Программа строительства новых кораблей потребовала строительства современного берегового тренировочного комплекса (БТК) для подготовки их экипажей. По приказу начальника УЦ я возглавил работу группы по координации всех вопросов при создании учебно-материальной базы БТК с ее разработчиками и изготовителями. Первыми комплексными тренажерами из состава БТК для отработки корабельных боевых расчетов по применению оружия стал комплексный тренажер «Коллекция» и тренажер по изучению устройства ПЛА и управления ее техническими средствами «Позиция».

Эти тренажеры вошли в состав БТК и стали базовыми, как та «печка», от которой надо было танцевать. Было создано несколько групп преподавателей, имевших большой опыт плавания и эксплуатации оружия и вооружения ПЛА. Преподаватели писали сценарии, ставили задачи программистам предприятий, которые создавали учебную технику, но не знали специфики подводной службы и опыта боевых походов. При создании этих тренажеров мы учитывали опыт создания и недостатки устаревшей учебно-материальной базы, пожелания преподавателей и личного состава подводных лодок.

Работа была проделана колоссальная, переработано много материалов и проведено множество совещаний и согласований с ведущими НИИ ВМФ. Никогда еще не было такого тесного взаимодействия и упорной работы с программистами и изготовителями тренажеров! Техническим заданием на изготовление учебной техники были поставлены задачи отработки не только одиночных действий подводных лодок, но и групповых боевых действий подводных лодок во взаимодействии с разнородными силами флота а также, возможность проведения на тренажерах командных штабных учений (КШУ). Использование ПЭВМ и новых языков программирования позволяло выполнить все пункты технического задания, а электронная почта  обеспечила тесное и быстрое взаимодействие с программистами фирм-разработчиков. Конечно, мы не забывали и о соблюдении  режима секретности. Все закрытые материалы отправляли и получали секретной почтой.

В процессе нашей работы мы набирали большой опыт тренажеростроения. Родилась концепция создания тренажеров, мы добились реализации в них учебных задач в соответствии Методикой обучения слушателей, от входного контроля с допуском к учебному мероприятию на тренажере до выставления автоматизированной оценки каждому обучаемому и всей учебной группе в целом, с распечаткой и передачей итоговых данных в учебный отдел учебного центра.

Это была большая победа и радость всех участников этой работы.

Строительство БТК, (нового здания), затянулось на долгие годы, и поэтому пришлось приложить немало усилий, чтобы отремонтировать, подготовить и разместить на «старых» учебных площадях  два тренажера «Коллекция» и «Позиция». В 2004 году мы уже начали подготовку л/состава экипажей на этих тренажерах и набирали опыт их эксплуатации, по ходу устраняя недоработки в программном обеспечении и его совершенствование.

На сегодняшний день это лучшие тренажеры в ВМФ России по своему составу, разнообразию и полноте решаемых задач для подготовки наших подводников, и мы этим гордимся. Концепция и опыт их создания легли в основу создания следующих тренажеров для БТК. К сожалению, на сегодня возможности этих тренажеров в полной мере не оценены ни руководством флота, ни даже некоторыми преподавателями УЦ, которые используют их возможности на 60-80%.

 

В 2006 году мы закончили обучение экипажа ВМС Индии, но передача им  корабля затянулась из-за его неготовности. В конце 2007 года индийская сторона просила провести межпоходовую подготовку экипажа в Индии в их учебном центре. Требовалось собрать группу преподавателей по всем направлениям подготовки.  Некоторые военные преподаватели по состоянию здоровья не смогли поехать, а преподаватели пенсионного возраста отказались, опасаясь за свое здоровье. Из-за этого командировка в Индию оказалась на гране срыва. Меня пригласил к себе зам. командира части по учебной работе и предложил мне поехать и провести учебные мероприятия с экипажем Индии по трем направлениям: тактике, применению оружия и безопасности плавания, при этом сказав, что это президентская программа, и она может оказаться на гране срыва, если мы не соберем «команду» преподавателей. Я думал над этим предложением 2 суток, у меня тоже были свои «болячки», климат в Индии тяжелый, но я согласился поехать, т.к. «за державу обидно» стало. Жена была категорически против моей поездки, и пришлось объяснить ей сложившуюся ситуацию.  Мои близкие друзья преподаватели стали отговаривать меня от этой поездки из-за климата и из-за большой учебной нагрузки, которая ляжет на мои плечи. Тем временем сдача корабля индийской стороне отодвигалась вправо и командировку перенесли на  конец  2009 года. Весной 2009 года мне успешно сделали операцию в Военно-Морской академии, но мои близкие друзья снова стали уговаривать меня не ехать в Индию.  «Уговорили» …, и я согласился не ехать; попросил  командира заменить меня и уехал в отпуск. В этот год 22 августа мне исполнилось 60 лет. Свой юбилей я отметил в г. Сосновый Бор со своими родными и планировал отметить его в своем коллективе 16 цикла после выхода из отпуска. Но … .

По окончанию отпуска в понедельник 14 сентября я вышел на работу. Ничего не предвещало беды. В среду 16 сентября около 10 часов меня вызвал к себе командир части. В его кабинете сидело несколько молодых людей в темных костюмах и темного цвета рубашках. Мне предложили сесть и протянули Постановление военного прокурора Лен.ВМБ, в котором говорилось, что гражданин Темнов В.П. подозревается в готовности передать секретные сведения иностранному государству при выезде за границу, что является тяжким преступлением. В связи с этим разрешаю провести осмотр его квартиры. …….. .

Я ничего не мог сказать. Для меня это было шоком. Я просто растерялся.

Мне предложили проехать на их автомашине ко мне домой. У дверей моего подъезда их уже ждал вооруженный пистолетом участковый милиционер. Вместе с понятыми у меня изъяли системный блок моего компьютера и мою рабочую «флэшку», которая находилась в моей прикроватной тумбочке. При этом был составлен протокол их изъятия. Характер осмотра квартиры показал, что эти люди уже побывали в нашей квартире, когда мы с женой и сын были на работе, и они знали, где и что лежит. Об этом мне как-то раньше говорила жена, что в нашей квартире кто-то побывал, когда мы пришли домой на обед, но я на ее слова не среагировал, не верил. Далее они предложили проехать с ними на Литейный - 4, для дачи объяснений.

Далее было 8 часов допроса. Мне не было предъявлено ни одной улики по  моему обвинению. Я объяснил, что ни на моем компьютере, ни на моей рабочей «флэшке» не было данных, составляющих государственную и военную тайну. Меня отпустили домой около 23 часов, пообещав вызвать вторично на допрос. У дверей «большого дома» меня ждали мой младший сын Александр и мой самый преданный друг Саша Лазыкин, одноклассник по училищу. Они и отвезли меня домой в г.Сосновый Бор. Спасибо моей жене, которая одна без какой-либо поддержки выяснила, где я нахожусь, и когда меня отпустят. Второй допрос состоялся через неделю. На него я поехал на электричке сам. Длился этот разговор около 7 часов, но опять мне не предъявили ни одной улики по обвинению. Меня снова отпустили, сказав, что возможно придется еще раз встретиться. В учебном центре в нашей преподавательской и в моем сейфе никто осмотр почему-то не делал. Я продолжал  ходить на работу в часть, но меня не пускали ни на один тренажер,  ни в другие учебные кабинеты, в создании которых я принимал самое активное участие. Я просто сидел в преподавательской и не мог поверить, что со мной это произошло. За все годы службы от командира группы до заместителя командира дивизии я никогда не испытывал горечи такого унижения, недоверия и предательства. Ведь на флоте я командовал атомной подводной лодкой, был заместителем командира дивизии, мне доверяли секреты особой важности, ядерное оружие и т.д. А здесь, в УЦ …  . Меня просто предали и сдали. Для чего это все было устроено? Кому это было нужно? Ведь командир знал, что я отказался от поездки в Индию, почему он ничего им не сказал? Или эта «сталинская машина» была запущена раньше и не могла уже остановиться? Какова была их цель? На эти вопросы я пытался ответить сам себе. Кто-то заходил ко мне в преподавательскую и успокаивал меня, кто-то равнодушно смотрел на все, что происходит. Командир части не поехал на Литейный  и не пытался как-то защитить меня! Я остался один. В конце сентября я написал заявление с просьбой уволить меня по собственному желанию, и командир подписал. Но на следующее утро меня уже уволили по другой статье. По настоянию Литейного командир части изменил свое решение и 1 октября 2009 года уволил меня по ст. 81 п.6 п/п «в» Трудового кодекса РФ - «Разглашение охраняемой законом тайны (государственной, коммерческой, служебной и иной) ставшей известной работнику в связи  с исполнением им трудовых обязанностей, в т.ч. разглашения персональных данных других работников», о чем сделали запись в трудовую книжку. Это была подлая расправа со мной. Но это было еще не все. «Шпионские игры» продолжились. Наша подлая система устроила прослушку домашнего и мобильного телефонов. Было ощущение, что в нашей квартире были установлены миниатюрные видеокамеры. Сейчас, в век новейших технологий, все возможно. Эту мерзость перенести невозможно. Но мы с женой справились и с этим.

Прощай учебный центр, прощайте планы строительства БТК, прощайте тренажеры, в которые я вложил свой громадный труд, свою душу. 18 лет в УЦ , 18 лет надежд и тревог, ожиданий и переживаний и борьбы за качественную подготовку наших подводников. Кто подхватит мою работу? Никто… .  Уже сложилось общество пофигистов!!! Никому ничего не нужно. К руководству во всем пришли совершенно некомпетентные и ленивые люди!!! В глазах у них - только деньги.

Меня постоянно беспокоила мысль, кто же предал меня, кто же так меня ненавидел, кто же мне так завидовал?  И в голову приходило одно и тоже, меня предал мой сослуживец, которого я считал другом. Потому что по характеру моего допроса, по словам, мимике и жестам тех, кто меня допрашивал, мне напоминали разговоры с ним. У меня нет прямых доказательств, но кроме допросов есть факты событий прошлых лет, которые подтверждают, что к этому он приложил руку. Он единственный из всех преподавателей, кто имеет загранпаспорт и ежегодно дважды ездит отдыхать за границу. Кто дал ему такую привилегию? Никто из преподавателей не имеет возможность оформить себе загранпаспорт, и за это «поражение в правах» получает к своему окладу 50% надбавку. Эту надбавку он тоже получает, но это уже незаконно.

Не каждый мог пережить то, что я пережил в это время. Я сильный человек и не пал духом. Я нашел работу, благо руки у меня растут из нужного места, и работал физически, принося пользу и радость людям. Ведь закалка то у меня рабочая, я родом из рабочей семьи и работал на заводе. Спасибо моим настоящим друзьям, моим сослуживцам, которые в трудное для меня время протянули мне руку помощи и предложили место работы.

Моя работа по созданию БТК не пропала даром, мной был сделан серьезный задел, на который сейчас опираются наши преподаватели и изготовители этого комплекса, и, надеюсь, что через несколько лет подводники почувствуют разницу в своей подготовке и вспомнят добрым словом «пионеров», создававших БТК нового поколения. Фамилии их я уже называл раньше. Слава им и низкий поклон!

Свобода. Сладкое слово. Каждый человек рождается свободным. Только свободные люди и только свобода творчества могут принести плоды и создать уникальные и нужные людям вещи, совершить новые открытия.

Доверие. Когда человеку не доверяют, то это его оскорбляет и унижает, он не может творчески мыслить и работать, у него опускаются руки, а его труд не принесет радость ни ему, ни людям.

Романтика. Только романтика и светлые мечты дают человеку крылья в его творчестве, в его работе. В этом мире только романтики, влюбленные в свою профессию, в свое любимое дело приносят пользу человечеству и делают открытия. Именно романтики СПМБМ «Малахит» в пятидесятых годах прошлого столетия спроектировали и построили уникальную атомную подводную лодку 705 проекта – подводную лодку 21 века!

Свобода и вера, любовь к людям, милосердие, умение сопереживать, слушать, понять и помочь человеку – это те добродетели, на которых держится этот мир, и если мы сегодня не поймем это, то наш мир может рухнуть.

 

Я живу в своем, уже ставшим мне родным, городе Сосновый Бор и встречаю своих бывших сослуживцев, общаюсь с ними, но боль воспоминаний снова и снова посещает меня.  Тот, кто приложил руку ко всей этой провокации со мной, избегают даже случайной встречи не только со мной, но и с моей женой. Бог - им судья! Всем будет воздано по делам их, и может быть, даже в этой жизни!

Моя жена отдавала и отдает всю свою любовь, все свои силы семье, воспитанию 2-х наших сыновей. Она является главным хранителем семейного очага и любви в нашей семье. За это я бесконечно благодарен ей. После окончания школы нашими сыновьями, она тоже пришла работать в наш УЦ.

Старший сын, как и я, закончил в 2005 году ВВМИРЭ им А.С. Попова. Он прослужил  на Дальнем Востоке ровно 1 год,  получил в/звание старшего лейтенанта и уволился в запас. Мои уговоры на продолжение службы не подействовали на него. Он видит, как сегодня живет молодежь, сколько получают молодые люди в отличие от молодых офицеров, как устраивают свою жизнь. Видимо не только романтика военной службы, ношение красивой военно-морской формы оказывает влияние сегодня на молодых офицеров. Сегодня Виктор работает на хорошем предприятии и получает достойную зарплату.

Мой младший сын Александр через 2 года бросил учебу в институте, (кто-то ему сказал, что и без высшего образования можно сегодня прожить), устроился на работу в Питере, снял комнату. Недавно он восстановился на заочном обучении и уже заканчивает 5-й курс. Не все дети слушают своих родителей, очевидно для них авторитетом являются их друзья, огромное влияние на их воспитание оказывают средства массовой информации и окружающая их обстановка. Нам, родителям, приходится мириться с этим, и нести свой родительский «крест» до конца, давая детям жизненные советы, говоря им свое родительское слово, или просто молиться за них.

Но на этом жизнь не заканчивается. Мы живем в прекрасном «курортном» городе Сосновый Бор, и с женой в свободное время занимаемся огородничеством, ходим в лес за ягодами и грибами, на рыбалку на Финский залив, в т.ч. и зимой на лед за корюшкой. А недавно мы с женой стали ходить в танцевальный клуб, учимся красиво танцевать, участвуем в соревнованиях в своем городе. Это очередной стимул, чтобы чувствовать себя молодыми и поддержать свое здоровье. Движение – это жизнь.

Жить интересно! Счастье человека в том, что он живет, а если он живет в согласии с Богом и со своей совестью, то ему жить легко. Дай, Бог, всем здоровья!

 

И, последнее, о чем хотелось бы сказать. Кадровой политике в ВС России и в ВМФ внимания уделяется мало. Вооруженные Силы России резко сокращаются. В 2010 году  большинство молодых флотских офицеров уволились в запас сразу после окончания училища. На флоте нет вакантных офицерских должностей. А ведь многие офицеры хотели бы служить на кораблях. Причины этого лежат на поверхности, и всем видны. Это – резкое сокращение корабельного состава. Отсюда - сокращение офицерского состава в военно-морских учебных заведениях и их закрытие в ближайшем будущем. Сегодня в нашем УЦ  учебный процесс и развитие учебно-материальной базы во многом держится на военных пенсионерах, на этих людях беззаветно преданных ВМФ. Честь и хвала им. Да еще на женщинах, в основном женах военнослужащих, которые идут служить за малые деньги, чтобы не сидеть дома и как-нибудь поддержать свой семейный бюджет.  Сегодня военный преподаватель, прослуживший на пла более 12 лет получает в среднем около 16тыс руб. со всеми надбавками, мичман – около 10 тыс. руб. Гражданский преподаватель, офицер запаса с большой выслугой лет, получает сегодня около 14 тыс. рублей, а женщина – около 7 тыс. руб. Для сравнения, охранник банка в Питере получает более 25 тыс. руб. Но разве можно сравнить их деятельность с нашей! Поэтому л/состав УЦ «тает» на глазах, и командир части ничем не может их удержать. Почти все опытные программисты и электронщики ушли с 16-го и других циклов на гражданские предприятия с окладами от 15 тыс. руб. и выше. Вот такая на сегодня грустная картина. С 1 января 2012 года президент обещал повысить оклады военнослужащим и пенсии уволенным в запас. Будем ждать… .

Он не решен до сих пор.

Эта проблема нашего общества и ее решение прекрасно раскрыты в романе Булгакова «Мастер и Маргарита».

Л/состав УЦ с семьями живут в 2-х общежитиях, которые были построены для семей подводников, прибывающих к нам на обучение. Это связано с тем, что нам перестали выделять в нашем городе жилье, начиная с 1993 года, и очередь на жилье в части перевалила за 120 человек. Капитаны 1 и 2  ранга с взрослыми детьми проживали и проживают в однокомнатных квартирах общежития вплоть до увольнения в запас, а некоторые и больше. Командование части неоднократно обращалось в Москву с этими проблемами. Я тоже жил в общежитии до 1999 года, до своего пенсионного возраста. А затем решил, что терять мне нечего, и в январе 1999 года написал  письмо от имени жен офицеров и мичманов нашей части президенту России Ельцину Б.Н. о тяжелейшем положении с обеспечением жильем офицеров и мичманов УЦ, отдавших свое здоровье и силы нелегкой  службе на подводных лодках.  Копию письма отослал премьер - министру, министру обороны, министру по социальным вопросам и  Главнокомандующему ВМФ. Про письмо я, конечно, доложил командиру части контр-адмиралу Бедердинову В.А. Надо отдать должное нашему президенту. Его администрация первой прислала ответ моей жене, (она стояла первой в списке жен, подписавших это письмо), где говорилось, что дом для нас в г. Сосновый Бор начнут строить в марте 1999 года и сдадут его в октябре.

Президент свое слово сдержал.

Отметив свое пятидесятилетие, 11-го декабря 1999 года я въехал в трехкомнатную квартиру. Для л/состава УЦ в этом доме из 40 квартир Лен. ВМБ выделила только 25. Хочу отметить, что квартиру я получил по очереди. В 2004 году очередь на жилье в части снова перевалила за сотню, но нам начали строить два дома по 40 квартир в каждом и в 2009 году около 50% очередников получили свои долгожданные квартиры. Я за них очень рад.

 

В заключении разрешите назвать имена тех преподавателей, которые сегодня в УЦ преподают науку подводникам, как надо плавать под водой и побеждать врагов. Они не только передают свой богатый опыт молодому поколению подводников, но и активно участвуют в разработке новой учебной техники. Это начальники циклов капитаны  1 ранга Замятин С.Н., Мансуров С, Ткаченко Г., Федоров Н.А., Поточенко А.Ф., Шемпелев А.А.Рыжков Н.К., старшие преподаватели капитаны 1 и  2 ранга Степанов А.В., Филиппов К.В., Васильев.А., Морозов С., Шельмин А.В, Гуров А., Каун В.,  Болибок С.А., Довгий А.Ю, Вивич Ю.В., Колмаков А. и др. Не забудем и наших ветеранов, активно преподававших и преподающих в УЦ и «вытягивающих» учебный процесс, это капитаны 1 ранга запаса и в отставке Бабич А.Н., Томилов А.М., Орлов В.Г., Пронин В.Н., Козлов В.М., Швидкой В.В., Косульников И.В., Прокопец Н.З., Скуратов Л.А., Полтавец А., Плишкин А.Ф.,  Полтихин В.П., Максимов В.В.,Заозерский А.А. и др.

 

В УЦ я прослужил до 2004 года и с 1 апреля 2004 года уволился в запас, но остался на преподавательской работе на своем, 16-м цикле. В этом же году, но на месяц раньше уволился в запас контр-адмирал Бедердинов В.А. На его место пришел бывший зам. командира УЦ г. Обнинска контр – адмирал Абросимов Сергей Александрович, тоже служивший на Камчатке, но на 45-й дивизии.

С 1991 по 2009 год совместно с другими преподавателями я активно участвовал в  разработке и создании новых комплексных тренажеров и обучающих систем для подготовки подводников пла 4-го поколения. Работа была очень интересная и захватывающая. Работать приходилось со многими нашими военными НИИ, фирмами и предприятиями промышленности: СПМБМ «Малахит», ФГУП НПО «Рубин», НПО «Аврора», НПО «Электроприбор», НПО «Гранит» г. С-Петербург, НПО «Агат», г. Москва, НИИ «Центрпрограммсиситем» г. Тверь, 24-й и 1-й НИИ и др. Несколько раз пытался наладить совместную работу с УЦ г. Обнинск по обмену опытом и материалами создаваемых тренажеров, но не удалось, не захотели. Очень жаль.

Эта работа настолько захватила мое сознание, что я иногда думаю, что это было главным делом моей жизни, и я долго шел к нему, пройдя путь подводника от командира группы на Севере до заместителя командира дивизии на Камчатке.

В течение продолжительного времени, около 30 лет, на флотские УЦ не поступило ни одного комплексного современного и универсального тренажера по подготовке ГКП и КБР подводных лодок.

 

Начиная с 2005 года в наш УЦ были поставлены новые уникальные комплексные тренажеры и обучающие системы на основе ПЭВМ, на которых уже  обучаются  экипажи пла 4-го поколения. Эти тренажеры наконец-то опередили строительство кораблей, как это и положено. Сначала экипажи обучаются, а затем едут на завод принимать подводную лодку. Но не все так гладко. Часть готовых тренажеров пришлось размещать на «старых» площадях вместо запланированных для постройки новых двух зданий, где должен был разместиться весь береговой тренажерный комплекс для подготовки л/состава пла 4-го поколения. Фундамент этих зданий был заложен еще в 2001 году, а денег на строительство выделяют по крохам, вот и получился долгострой. Но есть и сравнение, к сожалению, не в нашу пользу.

В 2006 году учебному центру  была поставлена задача по подготовке 2-х индийских экипажей, которые на сданной в аренду пла пр. 971 будут нести боевую службу в ВМС Индии. Помните, я об этом писал выше, когда в 1991 году не верил, что это возможно. Индийская сторона заключила договор и заплатила России за все услуги. Уже в 2005 году на территории УЦ было построено 4-х этажное здание, сборной конструкции, в котором разместились учебные классы с обучающими системами, специализированными и комплексными тренажерами для подготовки подводников ВМС Индии. Огромную организационную работу проделало командование нашего УЦ и наши преподаватели по организации учебного процесса, по созданию совместно с промышленностью тренажерной техники, по написанию сценариев компьютерных  обучающих программ и др.

В 2006 году мы уже закончили обучение индийских экипажей, но какой кровью это далось! Все недостатки по подготовке учебной техники в короткие сроки, по нехватке эксплуатационной документации, по браку в строительстве учебного корпуса, нехватке личного состава УЦ, в т.ч. преподавателей  и др. отразились на нас и на нашем УЦ в недовольстве индийской стороны. За все это отвечаем мы и часто оказываемся крайними. Но ведь мы одновременно обучали и наши, и индийские экипажи. И задачи обучения наших экипажей не снимались.

И, тем не менее, качество обучения индийских подводников было высокое, и труд нашего коллектива не пропал даром. Качество их подготовки  покажет выход индийских подводников в море.

В УЦ ВМФ г. Сосновый Бор я прибыл всей семьей 4 сентября 1991 года. Принял дела и обязанности начальника 16 цикла - цикла практической подготовки.

Коллектив Ц-16 мне достался самый большой в УЦ – 104 человека.

В моем подчинении было: офицеров и мичманов – 46 человек, остальные – гражданские служащие, в основном – женщины.

В заведовании находились все комплексные тренажеры, на которых проводились групповые занятия: корабельные боевые учения в составе групп или всего экипажа пла и  тренировки корабельных боевых расчетов (КБР). В техническом отношении это была сложная техника, которая требовала высоко квалифицированные кадры по ее обслуживанию – инженеров-электроников и инженеров-программистов. Такие специалисты служили и работали на 16 цикле.

Основным тренажем в то время был, уникальный комплексный тренажер «Маяк», расположенный в камере-отсеке, который на 100% повторял 3-й отсек пла пр. 705, где располагался ее ГКП и где проходили межпоходовую подготовку экипажи пла этого проекта.

УЦ г. Сосновый Бор – детище ГК ВМФ Горшкова С.Г. Он был предназначен для подготовки экипажей нашей лучшей  пла пр. 705. Это была самая скоростная, (Vмакс.=42 узл.), и самая маленькая пла в мире. ПЛА  автоматизированная, с экипажем в 29 человек, все офицеры, с уникальной ЯЭУ, (ядерной энергетической обстановкой), с ЖМТ, (жидко-металлическим носителем 1-го контура), с прочным корпусом из титана. От нее в море никто не мог уклониться или ускользнуть, это было бесполезно. Командиры подводных лодок и надводных кораблей вероятного противника боялись встретиться с ней в море. Она могла их атаковать, и, используя свои скоростные качества, «убежать»  не только от них, но и от их торпед. Ее называли пла 2001 года, т.к. все решения ее конструкции и вооружения  опередили свое время и сегодня применяются в пла уже 4-го поколения. Пла пр. 705 были приняты на вооружение в начале 70-х годов, но прослужили недолго и были отправлены в отстой, а затем списаны в 90-е годы.

После принятия на вооружение, пла 3-го поколения пр. 971, подготовка их экипажей была организована в стенах нашего УЦ. Под эти пла развивалась и учебно-материальная база учебного центра. Создавались новые уникальные комплексные тренажеры: «Диана-Барс», «Парус», «Сосна» и др., но камера-отсек пла пр. 705 продолжала использоваться для подготовки корабельных боевых расчетов пла 3-го поколения по применению торпедного оружия. Позже, после выработки своего ресурса, камера-отсек стала музеем подводной лодки пр. 705. Сегодня сюда приходят школьники и взрослые, которым очень интересно подышать воздухом подводной лодки и посмотреть, как служат и живут современные подводники. В последние годы моей службы и работы в учебном центре мне часто приходилось выполнять роль экскурсовода по камере-отсеку.

 

Приняли меня в коллектив УЦ тепло и радушно, выделили 2-х комнатную квартиру в общежитии и представили всему л/составу на утреннем построении.

Начальником УЦ с 1990 года был контр-адмирал Бедердинов Владимир Арифуллович, сменивший на этой должности контр-адмирала Лебедько. Владимир Арифуллович прежде чем взять меня к себе в УЦ поинтересовался «моим прошлым» у Валуева В.П, моего бывшего командира дивизии, который отрекомендовал меня с лучшей стороны.

В командование учебным центром входили грамотные, имевшие большой опыт подводной службы, владевшие методикой обучения подводников офицеры.

Контр-адмирал Бедердинов В.А был переведен в УЦ в 1990 году с должности командира ракетоносной 25 дивизии пла с Камчатки. Он обладал громадным опытом подводника, вся его служба прошла в прочном корпусе подводных ракетоносцев. Это был требовательный и настойчивый командир, доводивший все дела до конца, он не боялся отстаивать интересы учебного процесса и подготовки подводников в высоких московских кабинетах, в т.ч. и у ГК ВМФ. Большая его заслуга в том, что он  отстоял наш УЦ от его закрытия, доказав необходимость подготовки пла 4-го поколения в нашем УЦ. Разработанная им совместно с СПМБМ «Малахит» и преподавателями УЦ концепция построения берегового тренировочного комплекса для подготовки экипажей пла 4-го поколения в дальнейшем легла в основу его кандидатской диссертации, которую он успешно защитил. Сегодня он уже заканчивает писать докторскую диссертацию.

С прибытием Владимира Арифулловича в УЦ ежегодно стали проводиться сборы по командирской подготовке с приглашением ведущих преподавателей и начальников кафедр ВМА им. Кузнецова. Эти сборы заканчивались проведением командно-штабных учений на уровне штабов дивизий и флотилий. Это способствовало качественному обучению преподавателей УЦ, и поддержанию ими своих знаний на уровне флагманских специалистов соединений и объединений флота.

До 1995 года в нашем УЦ на комплексном тренажере «Маяк» ежегодно проводились состязания на приз ГК ВМФ по противолодочной подготовке между флотами. С тех пор состязания не проводились из-за  отсутствия денежных средств на поездки экипажей. Хотя сегодня с новым тренажером «Коллекция» эти состязания было бы проводить гораздо интереснее, т.к. он позволяет вести боевые действия нашей пл  по противнику, действующим в автомате (адаптивно) против нашей пл без вмешательства преподавателя, а также провести бой между нашими пл в дуэльной ситуации не только лодок 4 поколения, но и между лодками 3 и 4 поколения.

Через 3 года после меня в УЦ прибыли мои друзья по Камчатке и Северу кап. 1 ранга Кулиш В.П. и кап. 1 ранга Плишкин А.Ф., первый стал зам. командира УЦ, а второй – начальником 3-го, ракетного, цикла.

Тренажеры УЦ старели, они были построены на базе отечественных ЭВМ 2-го поколения. Для развития учебно-материальной базы в УЦ и на 16 цикл стали поступать первые обучающие системы «Гвоздика» и «Позиция-85», построенные уже на основе ПЭВМ.

В тяжелое  для нашей страны время мы не ждали повального обновления учебно-материальной базы и по своей инициативе на цикле создали две группы программистов и электронщиков, которые продлевали ресурс «старой» техники и создавали новые комплексные тренажеры. В эти группы входили прекрасные, грамотные, преданные своему делу люди. Хочу их назвать. Это программисты: Хорова Людмила Николаевна, Густова Валентина Петровна, Тюркина Ольга Васильевна, Костицына Татьяна Григорьевна, Кустова Ольга Сергеевна, Ильинская Ольга Юрьевна, Бодренок Жанна Евгеньевна, Деряженцева Елена Николаевна, Малинина Галина Степановна, Пичужкина Алла Николаевна, Уварова Раиса Евгеньевна, Юдина Мария Александровна, кап. 1 ранга Петров Вячеслав Владимирович, кап. 2 ранга Дмитриев Владимир Васильевич, подполковник Александров Игорь Владимирович, кап. 2 ранга Малышев Владимир Николаевич, кап. 2 ранга Жук Леонид Леонтьевич, кап. 2 ранга Медведев Василий Викторович, м-н Жидков Василий Владиславович, это электронщики-«золотые головы и руки Ц-16»: ст. м-н Теньков Вячеслав Васильевич, ст. м-н Рыбка Николай Иванович, кап. 1 ранга Мышако Юрий Викторович, Абраменко Александр Игоревич, Березуцкая Нина Николаевна, ст. м-н Горбунова Светлана Юрьевна, ст. м-н Горелов Николай Владимирович, кап. 1 ранга Грозный Андрей Геннадьевич, сейчас он – главный инженер УЦ, Каляева Светлана Владимировна, м-н Кириченко Олег Николаевич, м-н Лещенко Вадим Станиславович, кап.2 ранга Лобов Игорь Алексеевич, Малышева Ирина Александровна, ст. м-н Никишин Виктор Григорьевич, ст. м-н Плотников Николай Вадимович, ст. м-н Подрядчиков Борис Васильевич, кап. 2 ранга Ремизов Андрей Игоревич, м-н Семко Александр Станиславович, кап. 2 ранга Соловьев Юрий Викторович, Ткаленко Юрий Николаевич, Ткаленко Светлана Юрьевна, Хейнонен Ольга Михайловна, Холин Василий Петрович, Шахов Игорь Валентинович, Шут Павел Леонидович и др. Особо хочу отметить кап.1 ранга запаса Липатова Евгения Григорьевича, главного постановщика задач по моделированию радиотехнического вооружения подводных лодок и гидроакустической среды, который руководил большой группой программистов. Он закончил ВВМИРТУ в г. Гатчина, (следующее наименование этого ВВМУЗа - ВВМУРЭ им А.С.Попова), служил начальником РТС дизельной подводной лодки на Камчатке, преподавал в УЦ г. Палдиски, который закрыли после развала СССР, затем прибыл к нам в УЦ. Он прекрасно владел теорией радиолокации, гидроакустики, радиотехники и ее практическим применением на кораблях и тренажерах. К сожалению, он ушел из жизни в 2008 году.

Результатом работы выше перечисленного л/состава 16 цикла стали созданные их руками тактические тренажеры «Парус», «Маяк-ТМ», «Сосна» и усовершенствованный совместно с сотрудниками НИТИ им. Александрова электромеханический комплексный, единственный в России тренажер «Диана-Барс». Вся эта громадная работа помогла сохранить УЦ от сокращения. Некоторые люди из вышеперечисленного списка уже ушли из УЦ, а кто-то - из жизни.

 

Была уже середина 1991 года. Армия и Флот постепенно теряли свою боеспособность, несмотря на усилия командования и л/состава подводных лодок. Не было достаточного финансирования для поддержания боеготовности кораблей, иногда подводные лодки, выходя на подтверждение линейности, не могли погрузиться из-за возникавших неисправностей механизмов и возвращались в базу. Но обманывая самих себя, нам засчитывали подтверждение линейности экипажа. Начинались проблемы со всеми видами обеспечения подводных лодок, в т.ч. и с выплатой денежного довольствия экипажам. Многие тогда сильно переживали начало «развала» флота. Мне тоже было не по себе, тем более что с дивизии уходил крепкий и надежный командир дивизии контр-адмирал Валуев В.П. на учебу в академию Генштаба. На его место был назначен после академии кап.1 ранга Конев. В разговоре со мной Валуев Владимир Прокопьевич советовал мне оставаться на флоте и расти в служебном отношении дальше, становиться командиром дивизии. Я долго думал об этом предложении, но потом решил, что от моего переживания за состояние подводных лодок, за людей просто не выдержит сердце, и я где-нибудь сорвусь. Поэтому принял решение, просить моего  перевода в УЦ ВМФ г. Обнинска, который мне очень нравился своим  коллективом и профессиональным подходом  к обучению экипажей пла. Да и мои родители находились относительно недалеко, в Нижнем Новгороде. Командование пошло мне навстречу и меня перевели в УЦ, но не в г. Обнинск, а в УЦ г. Сосновый Бор.

На этом моя служба на подводных лодках закончилась.

24-го августа 1991 года, когда в Москве происходили события, связанные с ГКЧП, мы с семьей  уезжали с полюбившейся нам Камчатки, с грустью расставались с прекрасными подводниками 2-й Флотилии, 10-й и 42-й дивизии, доброжелательными и простыми  жителями нашего поселка Рыбачий.

Когда мы летели в самолете, в иллюминаторе были видны курящиеся вулканы Камчатки, реки, полные рыбы, леса, богатые дичью и дикоросами, (так называли черемшу, папоротник, красную  рябину, грибы, ягоды), из которых мы делали заготовки на зиму. Вообще хочется сказать, что природа Камчатки «страдала» гигантизмом. В ее лесах и полях  росла трава высотой в рост человека. Грибы там были огромной величины по сравнению с грибами средней полосы России.  Красная рябина давала  крупные кисло-сладкие ягоды, из которых мы делали вино и варили варенье. На Камчатке рос папоротник-орляк, который был очень вкусным в жареном виде. Там же росла и крупная черемша со вкусом лука и чеснока, которую мы ели и в свежем, и в маринованном виде, и другие экзотические растения. В море, у побережья Камчатки было много большущих по своим размерам зарослей морской капусты. Поражали наше воображение и громадные крабы с большими клешнями, и громадных размеров красная рыба чавыча с нежным и вкусным мясом и больших размеров палтус по сравнению с палтусом Баренцева моря и др. Рыбалка там была увлекательной. Корюшка  ловилась прямо в бухте Крашенинникова под берегом рядом с нашими домами на голую мормышку с кусочком поролона. Свежую крупную и жирную сельдь ловили на удочку и целыми мешками привозили и раздавали друзьям, но за сельдью надо было ехать далеко, на реку Вилюй. Утром собираешься на службу, выходишь за дверь, а там стоит мешок сельди - подарок от знакомых рыбаков, возвратившихся с рыбалки ночью. Эту жирнющую сельдь и жарили, и солили, иногда брали с собой в море на подводную лодку, чтобы угостить товарищей и похвастаться своим посолом. А вкус такой ягоды, как жимолость, напоминает вкус земляники, но за ней мы ездили под вулкан Корякский на специально заказанных автобусах. Иногда эту ягоду мы собирали вместе с самыми крупными в мире  камчатскими медведями, не подозревая, что они рядом и тоже едят ягоду.

Прощай, Камчатка, удивительный край,  долго и  много можно еще о ней рассказывать, но все, летим в Москву.

Вспоминаю еще один не очень приятный случай в моей службе.

В 1991 году летом на большом тактическом учении 2-й Флотилии, на котором выполнялись боевые упражнения по торпедным атакам отряда боевых кораблей, (ОБК), принимали участие и подводные лодки 42-й дивизии. На пла пр. 670 «К-325» экипаж кап. 2 ранга Петра Арзамазова  должен был выполнять торпедную стрельбу по ОБК. Я был старшим на борту и оценивал действия экипажа. ОБК состоял из трех боевых кораблей и главной цели – крейсера, на борту которого находился руководитель тактического учения,  командующий 2-й Флотилией вице-адмирал Олег Фалеев. Гидрология моря на Камчатке в летний период всегда бывает неблагоприятной, надводные корабли на дистанциях от 60 до 20 кабельтовых, (это дистанции применения практического торпедного оружия), не слышны. И в момент приближения кораблей ОБК к нашему району, мы потеряли обстановку, но все же командир пла кап. 2 ранга Арзамазов выполнил торпедную стрельбу по одному из кораблей ОБК. Необходимо было всплывать в надводное положение и искать свои выпущенные торпеды. Обстановка опять была частично потеряна, но выполнив все меры безопасности, командир стал всплывать под перископ. Я находился в ЦП пла и наблюдал за действиями экипажа. Подняв перископ и осмотрев горизонт, командир пла кап.2 ранга Арзамазов скомандовал срочное погружение. Была заполнена ЦБП, (цистерна быстрого погружения), и лодка быстро ушла на глубину. После чего командир доложил, что визуально слева в дистанции 2 кабельтова он обнаружил главную цель – крейсер, который шел прямо на нас скоростью не менее 18 узлов. Но гидроакустики так и не услышали эту цель, как мы потом не «крутились». После всплытия в надводное положение выяснилось, что торпеды наши не попали в цель, и мы получили двойку. Те, кто был на ходовом мостике крейсера, рассказали, что после доклада наблюдателей крейсера об обнаружении перископа нашей пла командующий 2-й флотилии вице - адмирал Фалеев «сильно разгневался», и ему даже стало плохо. Уже после прихода в базу он не захотел даже видеть нас с Арзамазовым  для дачи объяснений. Мне тоже было неприятно все происшедшее с нами, я тоже сильно переживал за этот случай, как и Петр Арзамазов, но жизнь есть жизнь, и нас на этот раз спасли наши Ангелы хранители.

В конце 1990 года закончился контракт с Индией по эксплуатации нашей подводной лодки «К-43» проекта 670, индусы называли ее «Чакрой», в переводе – вечно вращающееся колесо. В конце декабре 1990 года я с экипажем кап. 2 ранга Петра Арзамазова убыл принимать от индийского экипажа нашу лодку.

Подводная лодка «Чакра» прибыла в б. Малый Улисс г.Владивосток перед самым Новым 1991 годом.

Подводная лодка была в хорошем состоянии, ухоженная, практически вся автоматика механизмов корабля работала безупречно. Это результат постоянно проводимого регламента по ремонту и содержанию подводной лодки в полном объеме, рекомендованного ее изготовителем, чего не имели и не имеют на сегодня наши современные подводные лодки. Когда экипаж ВМС Индии покидал подводную лодку, некоторые из них плакали и молились за нее и ее будущее. Она стала им родной. Они благодарили нашу Родину за прекрасный надежный и мощный корабль. В разговоре с командованием индийского экипажа они изъявили желание взять у нас в аренду пла 3-го поколения пр. 971. Мы им ответили, что это нереально, и наше правительство на это не пойдет, так как это - лучшая, на сегодня, многоцелевая наша пла, не уступающая американской пла типа «Лос-Анджелес».

Не прошло и 14 лет, как это событие произошло. С 2004 года в УЦ ВМФ г. Сосновый Бор мы начали подготовку 2-х экипажей ВМС Индии для передачи им в аренду одной из строящихся пла пр. 971.

Мы с экипажем Арзамазова успешно приняли от индусов и перевели пла «Чакра», т.е. уже «К-43», на Камчатку в состав 42 дивизии. Доложили командованию флотилии о хорошем состоянии пла и предложили использовать ее в боевой подготовке 10-й и 42-й дивизии, но командование Флота и флотилии поставили лодку в «отстой», а затем она была списана. Причина – недоверие к состоянию пла после ее аренды ВМС Индии. Было очень жаль, что мы «потеряли» хорошую и надежную, на мой взгляд, подводную лодку.

Хочется еще вспомнить и сказать несколько слов о нашем вернувшемся из Индии экипаже кап. 1 ранга Теренова Александра Ивановича, который страховал и учил индийские экипажи и успешно справился с этой боевой задачей. Об этом можно прочитать в интересной и познавательной книге кап. 1 ранга Теренова А.И. « Хождение за три моря». Экипаж Теренова В.И. тоже прибыл во Владивосток вместе с семьями, которые прилетели на самолете. Заканчивался 1990 год, был разгар перестройки, так называемого «смутного времени». И они из относительно благополучной капиталистической страны Индии, где у них не было проблем с жильем, с выбором продуктов питания, с денежным довольствием и т.д., прибыли в холодный зимний Владивосток, продуваемый ледяными ветрами, где их не ждали. И пошли сплошные проблемы: жилья нет, зарплаты нет, дефицит продуктов во Владивостоке, детей надо устраивать в школы, надо прописываться, искать работу и т.д. Некоторые семьи были в шоке, кто-то из жен плакал, но надо было перетерпеть этот трудный период в жизни. Чем все это закончилось, не знаю, мы с подводной лодкой «К-43» уже были на Камчатке.

Этот случай с нашей ПЛА «К-43» показателен в отношении и сегодняшних подводных лодок, когда почти новые, прослужившие 10-15 лет подводные лодки уже 3-го поколения списываются в отстой из-за нехватки денег на их техническое  обслуживание и эксплуатацию. Мы вкладываем миллиарды рублей на строительство уникальных кораблей, а деньги на их 35-45 летнюю эксплуатацию не закладываем в военный бюджет! Это большая недальновидность и расточительство, господа, стоящие у власти!

 

С 1986 по 1989 годы я заочно учился в Военно-Морской Академии им. Кузнецова, (ВМА). На заочном отделении учились 2 группы слушателей, в каждой - около 20-и слушателей. В состав групп входили уже солидные военноначальники, от капитана 2 ранга и выше, с разных флотов нашей страны. Были офицеры и с Черноморского флота (ЧФ).

1988 год, очередная сессия в ВМА. В один из дней на занятиях они рассказали, что главной задачей ЧФ на сегодняшний день является строительство очень важного объекта под кодовым названием «Заря». А потом выяснилось, что так называется строящаяся в Крыму в Форосе на берегу Черного моря дача для … Генерального Секретаря КПСС Горбачева М.С. В это строительство часто вмешивалась его супруга Раиса Максимовна, учившая строителей как, из каких материалов и что надо строить.

Я сразу вспомнил, как наш Генеральный Секретарь прекрасно говорил о перестройке, о продвижении и даже каком-то рывке вперед, к процветанию государства, о деловом подходе и т.д. и т.п. Мне было не понятно, зачем кидать миллиарды рублей на это строительство? У нас же столько правительственных дач осталось после Сталина, Хрущева, Брежнева в Крыму, в Сочи, в Пицунде, в Подмосковье, на Дальнем Востоке и в др. местах. Пожалуйста, ремонтируйте их, перестраивайте, доводите до современных требований, но зачем строить новые, для чего? Для удовлетворения своих личных амбиций?

А в это время офицерам на ЧФ не хватало жилья, не хватало средств на базирование и ремонт кораблей, я уже не говорю о других видах Вооруженных Сил страны. Все лучшие строительные части и строительная техника ЧФ отправлялись на объект «Заря», срывались планы флотского строительства. Кстати, и в настоящее время ничего не изменилось. Этот процесс «жирения» властей всех уровнях и «кидание» простых граждан страны продолжается в более изощренном виде с появлением «халявных» денег от продажи нефти и газа.

Слова нашего нового Генерального Секретаря расходились с его делами. Он моментально прослыл в народе болтуном и над ним откровенно смеялись.

Приехав с очередной сессии на Камчатку, я рассказал своим товарищам о «делах» М.С. Горбачева. Моего возмущения по поводу политики нашего Верховного Главнокомандующего М.С. Горбачева не было предела. В то время флот уже начал постепенно разрушаться. Все меньше денежных средств выделялось на боевую подготовку, пошли на убыль крупномасштабные учения, восстановление боеготовности кораблей затягивалось, пошли задержки с денежным довольствием военнослужащих, мздоимство со стороны довольствующих органов и списание кораблей, прослуживших всего 15-20 лет, в отстой.

В то время я уже служил ЗКД на 42 дивизии. Как-то на очередной партийной конференции наш ЧВС контр-адмирал Родионов покритиковал меня за распространение ложных слухов о Генеральном Секретаре нашей партии и о его жене. Но в душе он был на моей стороне и однажды в пылу обид на такую перестройку сказал, что все это закончится капитализмом, и все мы будем платить за учебу своих детей, за лечение, за отдых в санаториях и т.д. в полном объеме.

И он оказался совершенно прав. На сегодня наш Флот - в отстое, и за все мы платим, а наш Верховный Главнокомандующий вместе с Министром Обороны поют красивые песни о высочайшей нашей боеготовности и о каком-то мощном оружии, а еще о перестройке наших Вооруженных сил.

За нашу державу, за Вооруженные Силы и Флот обидно, господа!

С 1989 года шло становление 42-й дивизии. Задачи стояли непростые. Необходимо было восстановить и поддержать боеготовность лодок 1-го поколения пр. 675МК, да и пла 2-го поколения пр. 670 были не в «лучшей форме», менялись командиры пл, лодки старели, требовали ремонта. Мне пришлось допускаться к управлению и осваивать пла 1-го поколения, ходить с ними старшим на бору в море, принимать курсовые задачи. И напряженная работа штаба дивизии и л/состава кораблей принесли свои положительные результаты. Процент боеготовых кораблей дивизии поднялся до установленного уровня. В 1991 году в состязаниях на приз ГК ВМФ по ракетной подготовке в УЦ г.Обнинска пларк «К-204» пр. 675МК 1-го поколения под командованием кап.2 ранга Богатыренко Сергея по сумме баллов победила пларк пр. 949 11 дивизии СФ, но победа была присуждена пла СФ, лодке 3-го поколения.

Я постоянно удивлялся силе воли, настойчивости, целеустремленности,  морской выучке и храбрости командира 42-й дивизии контр-адмирала Валуева Владимира Прокопьевича, старался в этом брать с него пример. Он часто ходил в море,  и как старший на борту, практически на всех пла дивизии, и как руководитель боевых упражнений на кораблях обеспечения и на торпедоловах. Несмотря на суровую погоду, часто рискуя жизнью, он добивался сто процентного выполнения плана боевой подготовки. Это был настоящий морской волк. Но хочу еще отметить и такие его качества, как заботу о быте л/состава экипажей. Наряду с поддержанием высокой боеготовности кораблей, он требовал от командиров пла хорошего обустройства казарм, организации быта и хорошего питания на подводных лодках. Под его руководством мы обустроили и штаб 42-й дивизии. Были оборудованы все необходимые кабинеты, рабочие комнаты, и кабинет тактической подготовки. Не забыли мы о небольшом спортивном зале и о сауне, где мы снимали стрессы и отогревались после прихода с моря. Огромную работу в этом плане проводил один из наших ЗКД, кап. 1 ранга Зыков Анатолий. После его перевода в центр, в Подмосковье, в 1990 году на его место после окончания ВМА прибыл кап. 1 ранга Кондаков Василий Георгиевич. Сейчас он уже вице-адмирал, после службы заместителем  командующего Черноморским Флотом уволился на пенсию и проживает в Москве.

Мы всегда завидовали надводникам, которым после боевой службы или в дни праздников разрешали приводить на корабль членов своих семей и знакомить их со своим кораблем и условиями службы и быта на нем.

Когда наша подводная лодка стояла в доке, и все оружие с лодки было выгружено, мы пригласили к нам в гости на подводную лодку своих жен и детей.

Был летний теплый солнечный воскресный день. Внутри лодки и на стапель-палубе дока экипаж сделал хорошую большую приборку, на лесной поляне приготовили праздничный обед и стали ждать. К обеду подъехал автобус из п. Рыбачий, наши жены и дети с криками ура выгрузились из него. Приехали не все, только кто хотел. Осторожно, со страховкой мы поднялись по лесам и начали спускаться внутрь подводной лодки. Жены и дети постарше спускались вниз по вертикальному трапу с опаской, а самых маленьких папы сажали себе на шею и спускались в лодку с ними вместе.

Спустившись вниз, дети сразу присмирели, а жены с интересом рассматривали тесные отсеки, напичканные незнакомыми механизмами. Каждый папа брал свою семью и водил ее по отсекам, рассказывая об основных механизмах, своего боевого поста, где он несет вахту. Наиболее интересными, конечно, были 1-й и 2-й отсеки, где находились камбуз, кают-компания, каюты, душевая и гальюн. Дети с удовольствием повалялись на наших койках. Мой младший сын Александр, (ему было 2,5 годика), нечаянно разбил себе лоб о переборочную дверь, было много слез, но врач сразу оказал ему помощь. С выходом из подводной лодки химики обследовали всех переносным дозиметрическим прибором, ведь лодка была атомная. Радиационная обстановка на пла была в норме, на уровне фона.

Все были в восторге от увиденного и услышанного, было очень много вопросов, на которые подробно отвечал каждый глава семьи. Теперь наши любимые знали, какая у нас тогда была служба, и в каких условиях мы выполняли боевые задачи.

Сегодня подводную лодку, вернувшуюся из боевого похода, на пирсе встречают не только командование, но и семьи подводников. Раньше, к сожалению, этого не было, и жены подводников стояли высоко на сопках и смотрели, как с моря возвращаются их любимые. Они стояли и махали им платочками, чтобы их мужья знали, что их с нетерпением ждут, чтобы обнять и расцеловать их.

После экскурсии по подводной лодке все собрались на нашей живописной поляне, где нас ждал праздничный обед. На уже накрытых столах стояли бутерброды с красной икрой и красной рыбой, стояло много сока, различных компотов и, конечно, 25-граммовые шоколадки для детей. Вот это была радость и восторг от всего увиденного, услышанного и съеденного!

После смены вахтенных и заступления на вахту очередной смены мы сели в автобус и все вместе уехали в поселок Рыбачий.

Кроме этого, мы всем экипажем с семьями встречали Новый год и отмечали другие праздники, организовывали поезди за ягодами и грибами под вулканы и в п. Паратунка на горячие источники. Такие мероприятия укрепляют семьи, сплачивают экипаж и заставляют с ответственностью и любовью относиться к своей профессии, Родину защищать.

 

За время службы на 10-й дивизии мы встретили все пла пр.670 переведенные с Севера из 11 дивизии.

С этими лодками пришли и мои «старые» боевые друзья: кап. 2 ранга Фомин И.А.,  кап.2 ранга Плишкин А.Ф., с которыми мы служили еще на экипаже Ворошнина, кап. 1 ранга Мажуго Михаил, который пришел командиром БЧ-1 в экипаж кап. 1 ранга Суворова, когда мы ремонтировали пла «К-87» в г. Полярном СФ. Перед отправкой нас на Камчатку он перевелся в другой экипаж и остался на Севере. Тогда многие не хотели переезжать на Дальний Восток. Но все-таки ему было суждено остаться служить на Камчатке. Хочу отметить, что кап. 1 ранга Мажуго Михаил Александрович единственный командир пла, который в течение 2-х лет перевел на Камчатку подо льдами Арктики две подводные лодки и был «скромно» награжден одним орденом.

Нашему соединению в те годы пришлось выполнять много сложных, но интересных задач. Например, подводную лодку «К-43» вместе с инструкторским экипажем под командованием кап.2 ранга Теренова Александра Ивановича в 1988 году наше государство передало в аренду ВМС Индии, а в начале 1991 года мы принимали ее обратно.

 

В 1988 году, перед отъездом на очередную сессию в академию нас с кап. 1 ранга Кулиш В.П. вызвал командир 10-й дивизии контр-адмирал Комарицын А.А. и предложил мне должность ЗКД только что образованной 42-й дивизии, а капитану 1 ранга Кулиш В.П. – должность ЗКД 10-й дивизии, (позже он был назначен НШ 10-й дивизии). Мы согласились.

Таким образом, получив назначение ЗКД в 42-ю дивизию, я закончил службу на ставшей мне родной 10-й дивизии.

Но с друзьями и товарищами  10-й дивизии я не расстался, т.к. все пла пр. 675МК и  часть пла пр. 670 перешли из состава 10-й в 42-ю дивизию, а наши штабы и казармы стояли рядом. Мы постоянно помогали друг другу, то прикомандированным л/составом, то ЗИПом, (запасным имуществом и принадлежностями), и участвовали в совместных учениях.

После боевой службы, отдохнув в отпуске, наш 379 экипаж принял подводную лодку «К-313» поставил ее  в доковый ремонт на СРЗ-49. Было теплое камчатское лето, подводная лодка стояла на киль-блоках в открытом доке «ПД-59» в живописной бухте недалеко от завода. Жили и питались, как всегда, на подводной лодке. К нашему стыду бригада ремонтирующихся кораблей никогда не предоставляла нам место на плав.казарме и не ставила нас на довольствие на свой камбуз. Наш помощник кап.- л-т Малиновский Сергей великолепно организовал нам питание на берегу на лесной поляне напротив дока. Он получил в тылу и доставил сюда полевую кухню, натянул над ней тент от солнца и дождя, поставил несколько деревянных катушек от кабеля так, что получились круглые столы на 8-10 человек, и у нас получилась прекрасная лесная столовая. После приема пищи у нас всегда оставалось еще время на небольшой отдых, (его называли по старинке «адмиральский час»), и многие подводники развалившись на траве под деревьями отдыхали, а кто-то просто загорал. В качестве умывальника использовали металлическую трубу с просверленными отверстиями, в которую подавали воду с дока. Многим эта поляна напоминала детство, пионерский лагерь и туристические походы на природу.

Это был 1988 год, когда вся наша огромная страна готовилась к 19-й партийной конференции. Все верили в перестройку, в наведение порядка в стране и в новое партийное руководство во главе с Генеральным Секретарем Горбачевым М.С. Приехал наш зам. полит и сказал, что надо провести партийное собрание экипажа и выдать наши предложения по наведению порядка в стране, в ее Вооруженных Силах, по партийному строительству, по укреплению боеготовности наших пла и по другим на наш взгляд вопросам.

В конце собрания мы как обычно приняли постановление собрания с нашими предложениями по перестройке, и зам. полит повез его в полит.отдел дивизии, где предложения партийных организаций кораблей дивизии обобщали в единые предложения, чтобы отправить их дальше по команде в Москву.

Как-то вечером сидя у костра на нашей поляне после ужина и беседуя с л/составом оставшейся на корабле боевой смены некоторые коммунисты в разговоре высказали свое сомнение в том, что наши предложения по перестройке в стране могут дойти до Москвы, они будут подправлены полит.органами или изменены в вышестоящем полит.отделе и дойдут до Москвы в ЦК КПСС не в нашей редакции, принятой на экипажном партийном собрании. Тогда я предложил послать их прямо по почте простым письмом в ЦК КПСС, подписав письмо своим именем. Кто-то меня спросил, а не побоюсь ли я этого сделать? На что я ответил, что бояться мне нечего, так как в Уставе КПСС записано, что каждый рядовой член партии имеет право писать письма и обращаться к высшим органам партийной власти вплоть до ЦК КПСС и ее Генеральному Секретарю. Написав на письме с нашими предложениями по перестройке в стране адрес: Москва, ЦК КПСС, подписавшись своим именем и указав свой домашний адрес, я отправил  письмо с почтового отделения, которое находилось недалеко от судоремонтного завода, где мы доковались. Правда, я не известил об этом нашего замполита.

Через две или три недели мы закончили доковый ремонт, вышли из дока и ошвартовались у стенки завода. Необходимо было выполнить еще мелкий ремонт механизмов и доделать то, что можно было выполнить на плаву после докования пл. В один из дней утром после проворачивания оружия и технических средств верхний вахтенный у трапа пл доложил, что на пирс прибыл Член Военного Совета (ЧВС) флотилии контр-адмирал Родионов и вызывает командира подводной лодки, то есть меня, наверх. Немного волнуясь, я поднялся наверх. Наверху на пирсе возле лодки стояла черная «Волга», возле которой находился ЧВС и еще какой-то представительный человек. Я доложил ЧВСу как положено о ходе работ, о политико-моральном состоянии  л/состава и дальнейших планах экипажа. ЧВС внимательно меня выслушал, принял доклад, поздоровался и представил мне приехавшего с ним второго секретаря Камчатского обкома КПСС.

Секретарь Камчатского обкома КПСС поздоровался со мной и сообщил мне, что мое письмо с моими предложениями по перестройке в стране и в партийных органах дошло до ЦК КПСС и принято к рассмотрению. Через минуту они сели в «Волгу» и уехали. Замполита  в это время на корабле не было, он с моего разрешения задержался в штабе дивизии.

Когда они уехали, я сначала даже растерялся, т. к. забыл уже о своем письме и подумал, что ответ я должен был бы получить по почте из Москвы из аппарата ЦК КПСС на свой домашний адрес. До сих пор я сомневаюсь, дошло ли это письмо до Москвы, или оно было переправлено с таким адресом прямо в …. Камчатский обком партии, а затем в политотдел флотилии. Для меня это до сих пор остается загадкой.

Зачем было сожжено столько бензина, чтобы приехать сюда, на завод, за десятки километров от г. Петропавловск-Камчатского, когда можно было просто, позвонить мне по телефону?

Последствия это письма были неприятными. Начальник политотдела дивизии заболел, что-то было с сердцем, мой замполит ходил хмурым как туча, а мне высказали пожелание на будущее, чтобы я все партийные вопросы решал исключительно через политорганы дивизии.

Я прошу прощения у всех «пострадавших». Это было сделано совершенно искренне, без всякой «задней мысли». Возможно, мне хотелось тогда проверить на деле нашу партийную демократию. В своем письме я предложил убрать все привилегии партийных и государственных чиновников, чтобы все они вместе с трудовым народом ездили в одном транспорте, ходили в те же магазины, чтобы лечились в тех же больницах и поликлиниках, отдыхали в тех же домах отдыха и т.д., чтобы поменьше было в стране бюрократов, мздоимства, и больше денег выделяли на улучшение базирования наших кораблей, повышение их боеготовности и, в частности, на ремонт подводных лодок.

В конце 80-х годов заканчивались годы «холодной войны», годы мощного противостояния между СССР и США, между СССР и странами НАТО, и другими военными блоками.

К 1985 году из состава нашей дивизии были выведены пла 1-го поколения проекта 675 МК, на смену им из 45-й дивизии были переведены пла пр.671РТМ и дивизии был присвоен статус противоавианосной.

Это был, пожалуй, самый интересный период нашей службы в 10-й дивизии на Камчатке. Подводные лодки переходили к групповым боевым действиям большими силами, в том числе во взаимодействии с ракетоносной авиацией и разнородными силами флота. Наши ударные группировки предназначались для борьбы с корабельными группировками вероятного противника и, в первую очередь, с авианосными, которые «хозяйничали» на просторах мирового океана и устанавливали свои «демократические» порядки на всех континентах, угрожая или применяя свое, пока не ядерное оружие, (вспомним Сербию, Ирак, Афганистан, Ливию). Они диктовали и диктуют миру свою политику. Нужно было создать мощную противодействующую им силу.

На Тихоокеанском театре военных действий эта задача была поставлена 10-й дивизии многоцелевых подводных лодок.

Для этого была проделана огромная работа по созданию нашей группировки, отработке взаимодействия и связи между ПЛ, безопасности их плавания в группе, а в дальнейшем по взаимодействию с авиацией и разнородными силами флота.

Все подводные лодки дивизии были сведены в мощную ударную группировку (УГ), состоявшие пла пр. 671РТМ  и  пла пр. 670. На одной из пла пр. 671РТМ находился командир УГ (командир дивизии или один из его заместителей), которому по приказу с БКП (берегового командного пункта)  передавалось управление группой. Американцы боялись наших ракетных подводных лодок пр. 670, они называли их убийцами авианосцев, а подводные лодки пр. 671 РТМ уже не уступали американским ПЛА типа «Лос-Анджелес» по шумности и дальности взаимного обнаружения. Поэтому в составе американской многоцелевой авианосной ударной группировки действовала одна или две подводные лодки.

Наша группировка подводных лодок являла собой  уникальное, экспериментальное и единственное в ВМФ боевое построение всех подводных лодок 10 противоавианосной  дивизии при действиях против корабельных соединений противника. Это построение называлось «шайбой». Подводные лодки располагались по кругу в своих назначенных секторах относительно центра боевого построения, который двигался назначенными курсом и скоростью навстречу центру боевого построения корабельного соединения противника и совмещался с ним, после чего подводные лодки УГ своим оружием должны были громить противника, из своих назначенных секторов. Как правило, подводные лодки пр. 671РТМ действовали в носовых секторах боевого построения и выполняли  разведывательные функции ударной группы, выдавая целеуказание по кораблям противника ракетным подводным лодкам пр. 670 и ракетоносной авиации. Они были скоростными и имели более совершенное  радиотехническое вооружение. Подводные лодки пр. 670 действовали в средних и кормовых секторах боевого построения и наносили по противнику ракетные удары из под воды, развивая свой успех торпедами.  Подводные лодки пр. 671 РТМ поражали противника своими дальноходными торпедами и ракето-торпедами.  Ракетоносная авиация, как правило, первая наносила ракетный удар с воздуха своими крылатыми ракетами из назначенных секторов. В этом построении подводных лодок соблюдались все меры безопасности согласно руководящих документов. Конечно, такое боевое построение подводных лодок возможно было только на Тихоокеанском, Индийском или Атлантическом ТВД, где огромные водные пространства и большие глубины.

Все учения, которые проходили для отработки взаимодействия подводных лодок в ударной группе, в т.ч. и во взаимодействии с разнородными силами ТОФ, ракетоносной и истребительной авиацией и надводными кораблями, требовали огромных усилий штаба дивизии и флотилии в их организации. Но все они проходили успешно и подтвердили жизнеспособность тактики действий пла в составе УГ при таком построении.            Управлять подводными лодками в УГ было удобно и оперативно, для чего на дивизии был разработан специальный свод  радиодонесений. При состязании на призы ГК ВМФ в составе УГ подводные лодки 10-й дивизии постоянно побеждали УГ пла Северного Флота в 1988, 1989 и  1990 годах.

Такую мощную группировку подводных лодок создавали в период обострения международной обстановки, а в повседневной деятельности дивизии все подводные лодки 10-й дивизии были сведены в три ударные группы (УГ), состоявшие из 1-й пла пр. 671РТМ  и 2-х пла пр. 670. На пла пр. 671РТМ находился командир УГ, (один из заместителей командира дивизии). Эти группы 2 месяца по очереди несли боевое дежурство в 4-х часовой готовности к отходу от пирса в море.

Родоначальниками такой тактики действий пла были: командующий 2-й флотилией ПЛА контр-адмирал Балтин Э.Д., командир 10-й дивизии кап. 1 ранга Алкаев Н.Н, НШ 10-й дивизии кап. 1 ранга Валуев В.П. и кап.1 ранга Комарицын А.А, сменивший кап. 1 ранга Алкаева  на посту командира 10-й  дивизии. Большую лепту в совершенствовании «шайбы» и тактики ее боевого применения внесли офицеры штаба и командиры пла дивизии.

Чтобы командиры подводных лодок, входившие в состав УГ понимали друг друга в море с полуслова, командир дивизии кап. 1 ранга Алкаев Н.Н рекомендовал им на берегу привыкать друг к другу, быть всегда вместе: питаться за одним столом в столовой части, ходить вместе на службу и со службы домой, общаться семьями в праздники и  проводить вместе все учебные мероприятия. Это он позаимствовал у летчиков, летавших в группах.

В 1988 году была образована 42-я противоконвойная дивизия по образу и подобию 10-й дивизии, в состав которой вошли пла 1-го поколения пр. 675МК и несколько пла пр. 670, переведенные из 10-й дивизии.

Командиром соединения был назначен кап. 1 ранга Валуев Владимир Прокопьевич, НШ – кап. 1 ранга Дмитрий Миргазов.

Два ЗКД (заместителя командира дивизии) – кап. 1 ранга Зыков Анатолий Викторович и я, кап. 1 ранга Темнов Виктор Петрович. Мы были преемниками 10-й дивизии и продолжили совершенствовать тактику действий пла в составе УГ, но уже в другом качественном составе и против конвоев противника. На 42-й дивизии были разработаны новые боевые построения пла в УГ в развитии предыдущих построений. Одно из этих построений  назвали «кувалдой», и оно вошло в боевой документ ТРПЛ-90.

 

В начале 90-х годов на смену лодкам 3-го поколения пришли новые корабли со значительно улучшенными техническими и ходовыми качествами, с более мощным оружием и радиотехническим вооружением.

Это ПЛА пр. 971 - на замену 671РТМ проекту и ПЛА пр. 949А – на замену 670 пр. ПЛА пр. 971 несет на своем борту до 40 торпед, ракето-торпед и крылатых ракет большой дальности, а ПЛА пр. 949 – до 36-ти торпед и ракето-торпед и 24 крылатые ракеты большой дальности  с подводным стартом. Россия может гордиться этими кораблями и уникальным оружием на их борту, аналогов которому нет в мире. Когда эти подводные лодки для демонстрации силы и военного присутствия нашего государства в горячих точках мирового океана всплывают в надводное положение вблизи берегов вероятного противника, то с ним случается шок, а затем в его рядах возникает паника.

На сегодня тактика противоавианосной 10-й дивизии никем не востребована, она не отрабатывается ни на командно-штабных учениях на берегу, ни тем более в море и постепенно уходит в историю. Да и подводные лодки, способные выйти в море, можно перечесть по пальцам.

В конце 90-х годов 42-я дивизия была расформирована, а корабли списаны в отстой с последующей разделкой на «иголки».

 

 

 

В 1986 году у меня произошло два приятных события.

1-е событие, 27-го марта 1986 г. у меня родился второй сын, Александр.

2- событие, в 1986 году я поступил в ВМА им. Кузнецова на заочное отделение.

Из-за напряженности выполнения боевых задач подводными лодками дивизии не хватало допущенных к СУ и к оружию командиров ПЛ, поэтому командир соединения контр-адмирал Комарицын А.А настоятельно «рекомендовал» мне и другому командиру нашей дивизии кап. 1 ранга Кулиш В.П. поступать только на заочное отделение. Мы успешно сдали вступительные экзамены, проходившие в стенах ТОВВМУ им. С.О. Макарова и поступили в ВМА им. Кузнецова на заочное отделение. Вместе с командиром пла «К-360» кап. 1 ранга Кулиш В.П. мы учились четыре года, на сессии  ездили ежегодно осенью. Оказалось, что заочно учиться даже лучше. Мы не теряли камчатские надбавки к зарплате, а в промежутках между сессиями выполняли задачи боевого дежурства. В 1987 году я даже успел сходить на боевую службу на 4 месяца, в уже знакомое мне Южно-Китайское море, и опять с заходом во Вьетнамский порт Камрань.

Боевая служба в 1987 году для нашего 379 экипажа не планировалась, мы стояли в боевом дежурстве, но из-за неготовности по техническим причинам одной из подводных лодок 10-й дивизии, нам выпала такая честь. На боевую службу стали готовиться с огромным воодушевлением и тщательно, учитывая опыт плавания 1980 года, в т.ч. в части тропической формы одежды. Прошли доковый и межпоходовый ремонт, выполнили положенные боевые упражнения и опять, как в 1980 году, зимой 1987 года ушли в длительное плавание.

Старшим на борту был ЗКД 10-й дивизии кап. 1 ранга Бледнов Борис Гаврилович. Плавать с ним было приятно, он никогда не вмешивался в мои действия, и «автономка» прошла спокойно. Во Вьетнаме в порту Камрань нас тепло приняли в состав 38 дивизии подводных лодок 17-й эскадры ТОФ. 38 дивизией в то время командовал контр-адмирал Спирин Юрий Федорович, а НШ был закончивший академию кап. 1 ранга Сорокин Геннадий Александрович, с которым мы ходили в мою первую автономку на Севере на «К-452». Мир тесен, мы снова вместе. Экипаж показал себя с лучшей стороны. В Камрани мы не только отдохнули, но и помогли выполнить главную часть – морскую, годового плана боевой подготовки 17-й эскадры. В составе 17-й эскадры мы отработали в Южно-Китайском море совместные действия с НК, с  дизельными пл и противолодочной авиацией.

Через четыре месяца, весной 1987 года мы вернулись домой на Камчатку. По пути домой на глубине 100 метров наш врач ст. л-т Крылов Володя успешно провел операцию по удалению аппендицита у КД-2 кап.-л-та Лобанова Павла, который через 3 дня уже нес ходовую вахту.

Наша лодка прошла незаметно для ПЛС противника и в район несения БС, и обратно. В этом плане хотелось бы здесь упомянуть об одной пла нашей дивизии и ее командире. Когда мы шли с Камчатки на боевую службу, то в районе Японии противолодочные силы ВМС США и Японии обнаружили нашу пла пр. 675МК «К-144» 1-го поколения под командованием кап.2 ранга Андрея Андреевича Исая, возвращавшуюся с боевой службы на Камчатку. Эта лодка неожиданно для нас отвлекла на себя противолодочные силы нашего вероятного противника ВМС США и Японии. Благодаря «К-144» мы незаметно прошли этот опасный от противолодочных сил район. Говорят, что против пла «К-144» ПЛС противника даже применяли учебное бомбометание, но Андрей Андреевич не терял самообладание, упорно и настойчиво шел курсом в базу и успешно завершил свой нелегкий и действительно боевой поход.

Перед своим походом эта подводная лодка с большим трудом и «с кровью» после окончания текущего ремонта в короткие сроки готовилась на боевую службу. Командир дивизии кап. 1 ранга Алкаев Н.Н. вынужден был организовать круглосуточную подготовку этой пла к боевой службе, привлекая  л/состав всей дивизии, а нас, командиров лодок, назначив временно  командирами отсеков этой пла для быстрого наведения чистоты и порядка в отсеках. Я был назначен командиром 4-го, дизельного, отсека. Усилиями л/с  дивизии пла «К-144» была своевременно подготовлена к боевой службе.

После службы на Камчатке Андрей Андреевич Исай перевелся служить во ВВМУРЭ им. Попова, но позже мы узнали, что он умер от аллергии на укусы пчел.

За боевую службу нам поставили оценку «отлично». Родина оценила заслуги экипажа, и меня впервые наградили единственным за всю мою службу орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР 3-й степени».

 

Женитьба - это событие, наверное, одно из главных в жизни каждого человека.  Любовь правит миром и продолжает жизнь на Земле.

Со своей будущей женой, Марухиной Ниной Борисовной, я познакомился в 1969 году. Она младше меня на 4 года. Жил я тогда в 4-х этажном каменном доме на проспекте им. Кирова.  Еще с 8-го класса у нас сложилась небольшая компания мальчишек и девчат одного возраста. Нас объединяла одна школа и одна улица проспект Кирова, на которой мы жили. Вечерами мы собирались на своей «кировской», (так с любовью мы называли свою улицу), гуляли, общались, мечтали, влюблялись. В праздничные и выходные дни устраивали танцы в красном уголке одного из домов. В 50 - 60-е  годы для организации вечернего досуга в некоторых домах в подвальных помещениях ЖЭКи организовывали красные уголки, где можно было поиграть в шашки, шахматы, настольный теннис, почитать книги или подшивки газет и журналов. Кто-то из ребят приносил проигрыватель с пластинками, и мы устраивали танцы. Летом всей компанией, мы уже стали ее называть «кировской», ездили на трамвае в д. Стригино купаться на на реку Оку. А зимой ездили туда же кататься на лыжах в прекрасном сосновом бору. Возле наших домов находилось  футбольное поле Автозаводского района, где летом мы болели за нашу родную футбольную заводскую команду, а зимой поле заливали водой, ярко освещали гирляндами лампочек и организовывали катание на коньках по кругу под музыку. Коньки давали напрокат, 1 час катания стоил – 20 коп. В нашей компании уже как-то сложились пары по симпатиям.

В 1969 году летом я приехал домой к родителям в учебный отпуск из Ленинграда. Вечером, надел курсантскую  форму и пришел в нашу кировскую компанию. Все друзья были в сборе и с интересом разглядывали мою курсантскую морскую форму. В те годы курсанты военно-морских училищ с гордостью, уважением и любовью относились к своей самой романтичной из всех военно-морской форме. Как-то в один из вечеров Татьяна Марухина привела в нашу компанию свою среднюю сестру Нину, и мы сразу обратили на нее внимание. Это была длинноногая, стройная, с красивыми серыми глазами, в которых можно просто утонуть,  скромная девушка. Она очень стильно, красиво и со вкусом одевалась, как потом оказалось, почти всю одежду на себя она шила сама. Многие мальчишки нашей компании сразу влюбились в нее. Мои  симпатии, конечно, сразу перешли к ней. Я влюбился с первого взгляда. Теперь вечерами мы уже гуляли все вместе. Мой отпуск в 30 суток заканчивался, надо было возвращаться в училище и, боясь потерять уже свою любовь, пришел в один из вечеров к ней домой раньше всех и пригласил ее погулять вдвоем. И так происходило во все оставшиеся дни моего отпуска. Прощаясь с ней, я признался ей в любви, и мы расстались на полгода до моего следующего отпуска. Уехав в училище, я ни на минуту не забывал свою любовь, вечерами на самоподготовке почти каждый день я писал ей письма, в которых признавался в любви. Эти письма она, по-моему, до сих пор хранит.

В училище я продолжал жить полной жизнью. На первом месте у меня была учеба. В воскресенье мы ездили в театры и музеи Ленинграда, ходили  на танцы, которые устраивались в нашем училище под духовой оркестр, ездили на вечера встреч в институты Ленинграда и его окрестностей, знакомились и дружили с девушками. Я был «правильным» молодым человеком, мои отношения с девушками никогда не заходили далеко, я не хотел давать им повода для продолжения более близких отношений и тем более  какие-нибудь надежды на будущее. У меня были сомнения в своем выборе, были искания, я хотел идеального брака, хорошей жены, крепкой семьи. Но я понял, что я любил и люблю только Нину, а ведь я мог тогда даже потерять ее. Наверное, правильно говорят, что браки совершаются на небесах. К будущей женитьбе я относился серьезно, как и ко всему в жизни, ведь жена должна быть единственной и на всю жизнь, а любовь должна быть взаимной. На пятом курсе в очередном зимнем отпуске, я предложил Нине руку и сердце, и сказал об этом ее маме и своим родителям. Мы выстроили свои планы на 2 года вперед и решили подождать, пока я не окончу училище, а она - вечернюю школу рабочей молодежи. До этого Нина закончила учебу в училище, получила диплом мастера по пошиву легкого женского платья и работала на фабрике. Она тогда уже была очень способной, талантливым и прекрасным мастером по пошиву женской одежды. В ней с детства был заложен этот талант.  Она шила легко, аккуратно, а главное - модно. За что бы она не бралась, все выходило очень красиво и со вкусом. Я даже и представить себе не мог, как мне повезло с моей будущей женой! Когда мы поженились, я был в восторге от того, что Нина умела делать по дому все: прекрасно готовила, создавала из ничего уют и прекрасную семейную атмосферу. Она все делает с любовью. Главные ее качества – это старание, терпение и прилежание. Она может прекрасно ладить с детьми любого возраста, любит с ними играть, всегда находит с ними общий язык, умеет чем-то увлечь и заинтересовать. Она удивительная женщина и во всех коллективах может ладить с людьми и создать благоприятную рабочую атмосферу. Она родилась под знаком Зодиака «Весы».

29 июня 1974 года мы поженились. Я был лейтенантом, отслужившим год, и у меня был отпуск, а в кармане лежала парная путевка на военную турбазу  «Красная поляна», находящуюся в горах Северного Кавказа. Это было прекрасное свадебное путешествие сроком на 24 суток, из которых 12 дней мы отдыхали в горах, ходили в походы, а 12 дней купались и загорали на берегу Черного моря в Кудепсте. Вернувшись из санатория в Горький к родителям, мы с Ниной собрали вещи и уехали в г. Обнинск. В это время я учился в УЦ с экипажем Ворошнина В.Н. на новом формировании.

Жилья нам не предоставили, (об этом я уже упоминал выше), и мы снимали жилье. Было три попытки, и только на четвертый раз мы нашли прекрасную семью, которая нас приютила, выделив нам небольшую уютную комнату. С мамой этой прекрасной семьи, Клавдией Ивановной Мерзликиной, Нина работала в ателье г. Обнинска. Я не буду рассказывать о всех перепетиях нашей семейной жизни «на чемоданах», но хочу отметить главное. Нина никогда никуда от меня не уезжала ни с Севера, ни с Камчатки, даже когда я ходил в дальние походы или уезжал в командировки. Она всегда терпеливо ждала моего возвращения. Где была возможность, она устраивалась на работу. Свою первую однокомнатную квартиру мы получили в 1986 году в Западной Лице, а так жили на чемоданах на квартирах своих знакомых сослуживцев, которые  ненадолго покидали Север. Так сложилось, что детей у нас не было 9 лет, но когда родились сыновья в 1983 и в 1986 году Нина была для них прекрасной и очень заботливой мамой. Она их не баловала, но очень любила и научила их самостоятельности и всему что нужно в жизни. Каждому их успеху она очень радуется, а к неудачам относится спокойно, давая им необходимые советы и пожелания. Всю свою молодость, силу и красоту она отдает мне и нашим сыновьям.

Мы живем с Ниной уже почти 37 лет, и я очень благодарен Богу за то, что я встретил в жизни свою половинку, и мы вместе, и хочу просить у нее прощение за все неприятности, которые я приносил ей в жизни. Мы любим друг друга и стали такими родными, что  не можем представить жизнь друг без друга. Мы срослись душами и стали единым целым. О своей жене я могу еще долго рассказывать, какая она у меня хорошая. Я счастлив, и этим все сказано.

В октябре 1983 года я был назначен командиром 379 экипажа.

Личный состав 379 экипажа спокойно и стойко пережил страшную трагедию в б. Саранная. Практически никто не ушел из экипажа, а экипаж омолодился. На место погибших пришли молодые офицеры и мичманы. После этой аварии с экипажа сняли линейность, и  мы начали с нуля.

В декабре 1983 года наш экипаж вылетел в УЦ ВМФ г. Обнинска, где занимались по удлиненной программе межпоходовой подготовки. После учебы, прибыв весной 1984 г. на Камчатку, мы приняли подводную лодку «К-320» и начали отработку всех курсовых задач. Я очень благодарен за поддержку, терпение и внимание к экипажу в период подготовки и сдачи нами всех курсовых задач штабам 2-й флотилии и 10-й дивизии. Большую помощь мне, как молодому командиру, оказали командир пла «К-320» кап. 1 ранга Аникин В.Т., НШ 10-й дивизии кап. 1 ранга Валуев В.П., КД 10-й дивизии кап. 1 ранга Алкаев Н.Н., командир пла «К-201» кап. 1 ранга Бледнов и др. Все курсовые задачи, все торпедные и ракетные стрельбы мы выполнили с оценками «хорошо» и к концу 1984 г. вошли в первую линию. Особо хочу поблагодарить за службу своих, в то время молодых, офицеров и мичманов, в которых я верил и с которыми не боялся ходить в море: СПК кап. 3 ранга Александра Разборского, ЗКПЧ кап.2 ранга Кононова Вячеслава Михайловича, ПК кап.л-та Сергея Малиновского, штурманов Михаила Краевского и командира ЭНГ Андрея Кузнецова, ракетчиков кап. 2 ранга Ледовского Владимира Михайловича, ( мы с ним начинали службу еще на Севере в 302-м экипаже), л-та Дикого, (уже командира ракетоносца), минера кап.3 ранга Згурского, командира БЧ-4, Н-РТС кап.3 ранга Гавриша Владимира Владимировича, командира БЧ-5 кап.2ранга Бушина Владимира Дмитриевича, КД-1 кап.л-та Михаила Канчуковского, КД-2 кап.-л-та Павла Лобанова, КД-3 кап 3 ранга Яроша, НХС ст.л-та Диму Куликова , НМС ст.л-та Володю Крылова, м-нов Василия Баева, (выводивший людей из  кормовых отсеков затонувшей «К-429», к сожалению его уже нет в живых, он умер от воспаления головного мозга), Николая Мерзликина, (вышедшего первым из ТА затонувшей лодки и сообщившего на берег об аварии лодки в б. Саранная; сегодня он продолжает служить на пла пр. 949 10-й дивизии), м-на Веселова Евгения Николаевича и др., (прошу извинения, что не всех помню на память по фамилии).

Хочется много добрых слов сказать в адрес капитана 2 ранга Бушина Владимира Дмитриевича, нашего командира БЧ-5, или механика, так у нас на флоте называют этих уважаемых специалистов, у которых в заведовании находится практически весь корабль, и без которого не может работать ни одно техническое средство, в том числе и не возможно применять оружие. Высочайшая ответственность! Большое количество подчиненных! Это был механик от Бога. Он никогда не паниковал в трудную минуту. При аварийной ситуации вел себя хладнокровно и личным примером показывал подчиненным, как должны действовать подводники. С нерадивых подчиненных строго спрашивал и учил их самостоятельности, быстро находить и устранять неисправность.

Сам он от природы был коренастым и сильным парнем. Он очень легко и красиво, именно красиво, разбирал и собирал механизмы. В эти моменты можно было любоваться, как его пальцы ловко разбирают, приводят в порядок и собирают механизмы и устройства корабля. Он одинаково прекрасно разбирался и в физике ядерного реактора, и в теплотехнике, и в электричестве, хорошо знал теорию подводной лодки и особенности работы всей корабельной техники. С ним было надежно и безопасно.

Вообще можно много  хорошего рассказать и о других членах нашего экипажа. Я думаю, что в воспоминаниях других подводников мы о них еще услышим.

В дальнейшем у нас частично менялся состав экипажа, уходили на повышение офицеры, приходили молодые ребята, сдавали на допуск и уверенно выполняли свои функциональные обязанности. Так в нашем экипаже служили в должности СПК кап. 2 ранга Игорь Чехов, кап. 3 ранга Юра Ушатский, ( к сожалению он тоже уже ушел из жизни), на должности ПК - кап.3 ранга Юра Дицкий и др.

Как и  все военные моряки, мы соблюдали флотские традиции. Несмотря на напряженность службы, мы находили время на организацию представлений офицеров по случаю присвоения очередного воинского звания, или назначения на вышестоящую должность, или дня рождения, или рождения ребенка и другие важные события в жизни экипажа. От этого экипаж сплачивался и успешно решал все возложенные на него задачи. Контролировал своевременное исполнение всех флотских традиций ветеран экипажа командир БЧ-2 кап. 2 ранга Ледовской Владимир Михайлович. Наш зам. полит кап. 2 ранга Кононов Вячеслав Михайлович всегда поддерживал все эти мероприятия. Вообще, мне всегда везло на зам.политов, которые назначались к нам в экипаж. Они помогали в повседневной организации службы, в укреплении дружбы и взаимопомощи в коллективе, предотвращали даже малейшие проявления «дедовщины». Хочется сказать огромное спасибо таким зам.политам, как кап. 2 ранга Пузику Виктору Тимофеевичу, кап. 2 ранга Ивану Бондарчуку, кап. 2 ранга Кононову Вячеславу Михайловичу, кап. 3 ранга Корчме и др.

По установившейся традиции ежегодно в последнюю пятницу ноября мы собираемся 379-м экипажем в С-Петербурге и вспоминаем прошлое. Организовывают эти встречи обычно кап. 1 ранга Юрий Дицкий и кап. 2 ранга Владимир Ледовской.

В 1983 году у меня родился долгожданный ребенок. Это был сын Виктор, которого мы ждали 9 лет. По-видимому, камчатский климат, горячие паратунковские источники и лечебные грязи сделали свое доброе дело.

На одной из лодок нашей дивизии - «К-201», которой командовал кап. 1 ранга Бледнов Борис Гаврилович отсутствовал старпом, и меня на выход в море прикомандировали к его экипажу. Задача была простая. Выйти в полигоны БП и обеспечить выполнение учебных задач надводных кораблей Камчатской военной флотилии по поиску подводной лодки условного противника. Роль этого условного противника и должна была выполнять пла «К-201».

Поднявшись на мостик пла, командир лодки кап. 1 ранга Бледнов Б.Г. приказал мне командовать кораблем, отойти от пирса, выйти из базы и следовать в б. Саранная на дифферентовку. Для меня это было большим подарком, хотя раньше я самостоятельно выполнял некоторые маневры при перешвартовках пл.

Мы успешно вышли из базы, удифферентовались в б. Саранная и пошли в район обеспечения. После снижения боевой готовности на переходе до точки погружения Борис Гаврилович убыл в свою каюту отдохнуть, приказал мне продолжить командование подводной лодкой и разбудить его после занятия района с подходом обеспечиваемых кораблей. О приеме подводной лодки под свое командование я, как и положено, сделал об этом запись в черновом  вахтенном журнале центрального поста. Мы заняли район, через небольшое время подошли надводные корабли, о чем я доложил Борису Гавриловичу. Он приказал мне дальше командовать кораблем и выполнять поставленную задачу. Я получил инструктаж по УКВ от старшего начальника, находившегося на одном из кораблей, погрузился и в течение всего дня выполнил все маневры, предписанные заданием на обеспечение. Всплыв в заданном районе и получив от надводников благодарность за хорошее обеспечение, мы начали движение в базу. До самой швартовки и подачи трапа на борт Борис Гаврилович ни разу не вмешался в мои действия, а после схода на пирс поблагодарил меня за работу и поставил оценку «отлично». Я до сих пор с благодарностью вспоминаю Бориса Гавриловича, который своим доверием вселил в меня уверенность в управлении подводной лодкой.

Хочется отметить, что все старпомы на нашей 10-й дивизии были прекрасно обучены и самостоятельны в выполнении любых поставленных задач. Все это достигалось благодаря доверию к нам со стороны командования дивизии. Став командиром, мне всегда хотелось ходить в море самостоятельно, без старших на борту, но, к сожалению, это было очень редко.

С прибытием на Камчатку я был назначен СПК на 305-й экипаж. Командиром к нам на экипаж после учебы в академии пришел кап.2 ранга Сысуев Юрий Николаевич, (в настоящее время он адмирал, долгое время был начальником  ВМА им. Кузнецова). Экипаж был боевой и имел уже много достижений в боевой подготовке. Мы быстро подтвердили линейность с новым командиром, выполнили ряд боевых задач и весной 1983 года убыли на МПП, (межпоходовую подготовку), в УЦ г. Обнинска.

В 1982 году командиром дивизии уже был назначен капитан 1 ранга Алкаев Николай Николаевич, (на соединении в народе его ласково называли «дядей Колей»), он был спокойным, доброжелательным, опытным и уверенным в своем л/составе командиром дивизии. Он сменил контр-адмирала Берзина Альфреда Семеновича, который убыл на 6-е ВОК ВМФ начальником кафедры тактики подводных лодок.

Перед убытием в г. Обнинск мне предложили должность командира 379 экипажа вместо убывающего преподавателем на 6-е ВОК ВМФ кап. 1 ранга Суворова Н.М., и я согласился.

23 июня 1983 года на Камчатке произошла трагедия. В б.Саранная во время дифферентовки перед переходом в район выполнения торпедных стрельб легла на грунт, а точнее затонула, пла «К-429» с 379 экипажем на борту под командованием кап .1 ранга Суворова Н.М. Старшим на борту был НШ 10 дивизии Герой Советского Союза кап. 1 ранга Гусев А.А. Никто не мог тогда даже предположить, что это могло случится с опытным командиром и с опытным экипажем. Эта авария несомненно произошла по вине людей, находившихся на этой пла, но при трагическом стечении многих обстоятельств и событий, предшествовавших этому выходу в море. Все это описано в материалах расследования, но полную правду всего этого никогда и никто не узнает, ее унесло с собой море, как и правду о гибели пла «Комсомолец» и пла «Курск». Неблагодарное это дело, сидеть в теплой каюте на берегу и осуждать людей, которые попали в беду и погибли.

Я знаю одно. На «К-429» в момент аварии никто не струсил и выполнил свой долг до конца, даже в минуту смерти. Это подтвердили и мои товарищи,  будущие мои подчиненные по 379 экипажу, которые остались живы, и которыми я затем командовал и ходил с ними в море. Это кап.2 ранга Ледовской Владимир Михайлович – командир БЧ-2, помощник командира кап. 3 ранга Александр Разборский, командир БЧ-1 кап.3 ранга Михаил Краевский и другие.

После подъема пла и похорон 16-ти погибших подводников был суд. Командира 379 экипажа кап. 1 ранга Суворова Н.М. осудили на 10 лет, а командира БЧ-5 кап. 2 ранга Бориса Лиховозова – на 7 лет. Я в то время уже прибыл с обучения из УЦ г. Обнинск в составе 305 экипажа и присутствовал при зачтении приговора. На зачтение окончательного обвинительного приговора были собраны все командиры пла, старшие помощники командиров и командиры БЧ-5 для осознания своей ответственности за исполнение служебных обязанностей и в назидание потомкам. Став командиром 379 экипажа, мы с офицерами экипажа на сколько могли финансово помогали семье Суворовых и ему самому.

Хочется здесь отметить, что еще никто в мировой практике не выводил из затонувшей подводной лодки с глубины 41 метра через ТА ТА,( торпедные аппараты), и АСЛ, (аварийно-спасательный люк), кормового отсека 104 человека! Это грустный, но все же – опыт.

Но жизнь есть жизнь, и боевая деятельность 10-й дивизии продолжалась по годовому плану. Подводные лодки выходили в море на БП, готовились и выходили на боевые службы, которых было спланировано немало.

На учебу я опоздал на несколько дней, передавал дела и обязанности, но меня там уже ждали и назначили старшим 104-й группы. Старшим 101-й группы тогда был будущий НШ СФ кап. 3 ранга Михаил Моцак. Мне опять повезло, я попал в очень хороший коллектив. В нашу группу входили Иван Фомин, с которым я служил в экипаже Ворошнина на Севере, Володя Коропец, с которым я учился в училище. В нашу группу входили Сережа Ефременко, который станет  командиром пла и будет приезжать на учебу в УЦ ВМФ г. Сосновый Бор, Володя Коляда, Володя Савицкий, Олег Бурцев, который сейчас уже вице-адмирал и служил заместителем начальника Главного Штаба ВМФ, и др. офицеры, фамилии которых я, к своему стыду, забыл, но всех помню в лицо.

Командирские классы – это лучшее учебное заведение в ВМФ, в котором я когда-либо учился. Там учат конкретно и тому, что нужно будущему командиру подводной лодки или флагманскому специалисту соединения. Там преподают опытнейшие педагоги, прошедшие путь флагманских специалистов соединений, командиры подводных лодок и соединений, которые имеют громадный опыт службы и большую наплаванность на подводных лодках и надводных кораблях. Они очень  доходчиво и интересно доводили до нас учебный материал. Особо хочется отметить таких преподавателей, как кап. 1 ранга Сахаров с кафедры тактики, кап. 1 ранга Зайонц с кафедры минно-торпедного оружия и др. После учебы у меня остались прекрасные конспекты, к которым я постоянно обращался в моей дальнейшей службе.

К концу обучения на 6-х ВОК ВМФ проходили состязания между учебными  группами на лучшие ракетный и торпедный КБРы, на лучший ГКП по управлению ПЛ и др. Везде кроме одного состязания, наша 104-я группа заняла 1-е места. Старший 101-й группы кап. 3 ранга Моцак  был сильно расстроен, что в состязаниях они были не первыми. Во время учебы на 6-х ВОК ВМФ я со своей женой жил на съемной квартире на Сиреневом бульваре. Детей у нас в то время еще не было. Комнату нам сдавала прекрасная добрая женщина, с которой мы долго еще переписывались.

В 1982 году я с отличием окончил 6 –е ВОК ВМФ и убыл на Камчатку в свою родную 10-ю дивизию.

 

Это был уже не тот экипаж, которым «пренебрегали» на Севере. Это был грамотный, опытный, отработанный и сплоченный экипаж. Нам было приятно, что идем в поход именно на «К-212», которую мы ремонтировали на Севере в г. Полярном на СРЗ-10. Тогда на Севере у нее был другой тактический номер - «К-87».

При наведении порядка на пла перед длительным плаванием я иногда  повышал голос на неповоротливых и непонятливых  подчиненных. Это дошло до командира дивизии контр-адмирала Берзина А.С., который вызвал меня к себе и «доходчиво» напомнил мне, как надо общаться с л/составом. Он никогда не терпел хамства. Мы очень уважали нашего командира дивизии контр-адмирал Берзина А.С. за его грамотность, спокойствие, терпение, интеллигентность и человечность. Он был уникальным человеком, он мог писать одновременно в 2-х тетрадках то левой, то правой рукой, изучая сразу несколько документов.

В феврале месяце 1980 г. мы убыли в автономку. Старшим на поход был назначен НШ 10 дивизии кап. 1 ранга Алкаев Н.Н. Только в море мы узнали, что боевую службу мы будем нести в Южно-Китайском море с возможным заходом в базу Камрань республики Вьетнам, и что продолжительность боевой службы будет 4 месяца. Это было для нас «приятным» сюрпризом, т.к. ни летней формы одежды, ни плавок, ни темных очков и т.п. мы с собой не взяли.

В то время только дизельные лодки и пла 1-го поколения ходили в южные широты на БС (боевую службу). Пла 2-го поколения, ( а 3-го поколения тем более), как потом оказалось, не были приспособлены к плаванию в теплых морях, т.к. техника, вооружение, да и люди,  нуждались в дополнительном охлаждении. Мы были одними из первых.

В Южно-Китайском море на глубине 100 метров в феврале месяце температура воды была выше 20-и градусов, а на поверхности моря – свыше 26 градусов. При стоянке в порту Камрань у ракетчиков постоянно срабатывали датчики в контейнерах с ракетами по превышению температуры. В турбинном отсеке температура воздуха достигала 40 и более градусов, поэтому  время несения вахты было сокращено до 2-х часов. Но мы как-то приспособились и успешно выполняли поставленные задачи. В качестве района боевой службы нам «нарезали» все Южно-Китайское море. Это была очень интересная и действительно боевая служба. Мы обнаружили и следили за 4-мя АМГ, (авианосными многоцелевыми группировками), и  2-мя боевыми амфибийными группами ВМС США, которые спешили в Индийский океан, где нарастал военный конфликт. Мы выходили по этим кораблям в условные ракетные и торпедные атаки и доносили на ЦКП ВМФ в Москву. Мы всплывали ночью под перископ в центре ордера АМГ, наблюдали за работами на палубе авианосца и полетами его авиации. По данным разведки наша боевая служба прошла скрытно. На ночной командирской вахте меня страховал НШ нашей дивизии кап. 1 ранга Алкаев Н.Н., грамотный, эрудированный  и влюбленный в морскую службу офицер. Он умело, терпеливо и доходчиво обучал нас всем премудростям подводной службы, много рассказывал интересного из жизни подводников и строго спрашивал за наши просчеты на вахте.

Через 2 месяца нашего плавания мы получили приказ всплыть и в обеспечении надводного корабля следовать в п. Камрань. Мы всплыли на рассвете и пошли в бухту Камрань. Перед выходом на мостик для смены командира я по привычке надел меховые штаны, «канадку», (это теплая меховая куртка из овчины), валенки и полез наверх по трапу. Ведь мы уходили в поход с Камчатки зимой и шли до точки погружения в шторм, в пургу и мороз. Но когда я вылез, все грохнули от смеха, так как  на мостике было жарко и нещадно палило солнце, хотя было только утро. На мостике все стояли  в РБ, ( рабочем белье из легкой ткани), и пилотках.

Меня сразу поразила окружающая подводную лодку красота Юго-Восточной Азии. Летающие рыбки, снующие вдоль борта нашей пла джонки вьетнамских рыбаков, на горизонте - гористые берега с пальмами в сиреневой дымке и белоснежный песок вдоль побережья.

Мы пришвартовались к большущему, предназначенному для швартовки авианосцев, пирсу, который мог менять свою высоту с помощью гидравлических опор. Нас встречал штаб 17-й эскадры, которой командовал вице-адмирал Кузьмин. Уже  через несколько часов часть личного состава экипажа с непривычки получила сильные солнечные ожоги, (обгорали уши, нос, открытая часть груди), и обожженный л/состав  немедленно был «спущен» в подводную лодку, где наш врач оказывал им помощь, натирая их мазями, а кок - кефиром. После этого они не выходили наверх несколько суток. Ядерную установку из действия  мы не выводили из-за высокой влажности и высокой температуры за бортом, хотя нам и приказывали это сделать флотские начальники. Мы боялись, что сопротивление изоляции электрических цепей упадет до нуля, и мы не сможем ввести в действие наш реактор. Мы снизили мощность реактора до 12%, на лодке работали холодильные машины, нам было прохладно и комфортно. Мы даже обеспечивали наши боевые надводные корабли, стоящие в Камрани, питательной  водой (дистиллятом).

В Камрани мы простояли около 2-х недель. Экипаж посменно отдыхал, свободный от вахты л/состав купался, загорал, ел свежие фрукты и овощи, которыми нас снабжала береговая база, общались с военными вьетнамскими моряками, ходили на пляж купаться и на экскурсии по полуострову. Мы впервые в жизни увидели берега с белоснежными песками с высокими кокосовыми пальмами, прозрачное до дна море с кораллами, морскими звездами и яркими различных цветов рыбами, не на картинках, а наяву.

При походах на пляж нас постоянно охраняли вьетнамские военные, вооруженные автоматами, потому что полуостров еще не полностью был очищен от сайгоновцев, которые раньше воевали на стороне американцев. В конце нашего отдыха на одном из пляжей, где мы купались, загорали и, как всегда, ловили морских звезд и ломали кораллы на дне залива для сувениров, нас обстреляли из автоматов. Пули летели выше наших голов, справа и слева от нас. Я был старшим на этом купании и приказал всем срочно выйти из воды, надеть кремовые рубашки с погонами, построиться, чтобы с берега видели, что идут советские подводники, и мы строем отправились на свой корабль. Как потом выяснилось, это нас «припугнули» вьетнамские военные, охранявшие нас, чтобы мы не опустошали их морское дно, так как они считают его богатства народным достоянием. Тем не менее, все подводники ушли из Вьетнама с сувенирами для родных и близких. Не забыли мы сувениры и для офицеров штаба.

Вьетнамские военные моряки в то время жили очень бедно, кормили их 1 раз в день, давая им на обед лишь небольшую порцию риса. Почти каждый вьетнамский моряк имел небольшой огород или грядку, где он выращивал овощи для своего дополнительного питания. В качестве братской помощи мы подкармливали вьетнамских военнослужащих, давали им хлеб, консервы, дарили им рубашки, шинели, ботинки и другие личные вещи.

С окончанием отдыха, устав от палящего солнца и жары, мы снова ушли в море и еще месяц несли боевую службу в Южно-Китайском море, но уже без старшего на борту, НШ кап. 1 ранга Алкаева Н.Н. Он вернулся на Камчатку самолетом. С боевой службы мы вернулись весной  1980 г. На Камчатке в это время было еще много снега и морозило по ночам. Нас встретили торжественно и за боевую службу поставили оценку «хорошо». Экипаж кап. 1 ранга Суворова Н.М. еще раз подтвердил свою надежность и высокую боеспособность. Никто еще тогда не мог предположить о трагедии, которая произойдет с 379 экипажем в 1983 году.

После боевой службы я вернулся в свой экипаж на пла «К-212», и мы приняли пла «К-212» от 379 экипажа. Это было еще не последнее расставание с 379 экипажем, судьба еще раз соединит нас вместе, но это будет позже.

Боевая служба закалила меня, я получил  практические навыки в командовании боевым кораблем, она придала мне уверенность в службе и  укрепила в моем сознании мысль, что надо идти до конца и становиться командиром подводной лодки. В 1981 году командование 10-й дивизии направляет меня на учебу на 6-е ВОК ВМФ.

3 января 1979 года мы в составе одной из групп экипажа прибыли на Камчатку в аэропорт п. Елизово. Была ночь. На небе ярко светили звезды. На фоне темного неба мы увидели 3 вулкана. Как мы узнали позже, это были вулканы: Корякский, Авачинский и Козельский. Нас встретили представители 10-й дивизии, поздравили с прибытием, посадили в кунги, (это крытые автомобили «Урал» с жестким верхом), и куда-то повезли. Мы ехали долго, около 3-х часов. За окнами автомашины мы видели огромные сугробы на обочине дороги и огни поселков.

В дивизию прибыли ночью. Здесь мы увидели такие же казармы, как и на Севере. В одну из них нас и поселили. Семейных с детьми поселили в помещения с двух ярусными койками, а матросов, холостых офицеров и мичманов – в большом помещении казармы. Я спал на верхнем ярусе кровати, жена – на нижнем. Утром мы были в восторге от яркого солнца, от синего бездонного неба и от ослепительно белых сугробов снега, доходивших до 2-го этажа. И все это после нудных и темных полярных ночей Севера. Мы сразу влюбились в Камчатку.

Больше всего нас поразили люди, которые служили на 10 дивизии. Офицеры штаба были просты и доступны в общении, все очень доброжелательные. Командиром дивизии был  контр-адмирал Берзин Альфред Семенович, начальником штаба – капитан 1 ранга Алкаев Николай Николаевич, (к сожалению 17 февраля 2007 года он умер). В состав дивизии входили пла 1-го поколения пр. 675мк и четыре пла 2-го поколения пр. 670: «К-201», «К-429» и «К-212» с «К-325», только что пришедшие с Севера. Помощник начальника штаба  дивизии подполковник Апрышкин Геннадий Федорович вызвал меня в штаб и поставил задачу по обустройству экипажа, рассказал об особенностях службы на дивизии, о требованиях командования и службе нарядов. Командир соединения поставил нашему экипажу боевую задачу, принять подводную лодку «К-429», сдать все курсовые задачи и войти в 1-ю линию. Политический отдел дивизии занялся расселением наших семей в поселке Рыбачий.

В дивизии я встретил своего товарища кап. 2 ранга Сорокина Г.А., с которым я ходил в свою первую автономку на Севере на «К-452», где он служил помощником командира. Он прибыл на Камчатку на пла «К-325» старшим помощником командира и временно исполнял обязанности командира пла вместо убывшего на учебу в ВМА им. Гречко кап. 1 ранга Лушина В.П., будущего Героя Советского Союза, получившего это звание за подледный переход. Мы с женой  обрадовались теплой встрече с Геной Сорокиным, который на время своего отпуска приютил нас в своей квартире.

Затем мы жили тремя семьями в однокомнатной квартире, где все спали на полу, а позже нас постепенно расселили по квартирам. Мне дали однокомнатную квартиру на «7-ми ветрах», так называли место на горе, где стояли новостройки.

Наши жены были удивлены изобилию морепродуктов в магазинах. Мы покупали красную икру, красную рыбу чавычу с нежным мясом, которая была громадных размеров и большими засоленными кусками лежала в бочках. Все это мы запивали густым темным камчатским пивом, которое привозили в магазины в дубовых бочках.

Командиром дивизии мне  была поставлена задача, сдать на допуск к самостоятельному управлению подводной лодкой до конца 1979 года, и выдали зачетный лист на … одном листе! Я с большим энтузиазмом принялся за изучение и освоение командирских наук. Тогда говорили, что командир на пл должен быть первым штурманом, первым ракетчиком, первым минером, первым связистом и т.д.

Наш 379 экипаж был относительно молодой, т.к. он был пополнен на Севере молодыми  мичманами и офицерами. Экипаж с большим желанием взялся за дело. Командование 10-й дивизии полностью доверяло нашему экипажу во главе с командиром кап. 1 ранга Суворовым Н.М. Летом нашу подводную лодку посетил  министр обороны ГДР с семьей, приезжавший на отдых в военный санаторий «Паратунка», и остался доволен приемом.

К осени 1979 года мы сдали все курсовые задачи, выполнили все боевые упражнения и вошли в первую линию. Летом в перерывах между выходами в море я успешно сдавал зачеты на допуск к самостоятельному управлению кораблем в штабе дивизии и флотилии. Осенью вместе с кап. 3 ранга Мякишевым Евгением Викторовичем, в то время старшим помощником командира пла «К-429», нас отправили во Владивосток в штаб Флота для сдачи зачетов и допуска на СУ, т.е. самостоятельное управление подводной лодкой. Благодаря нашему терпению, настойчивости и оптимизму Жени Мякишева мы успешно сдали зачеты и были допущены к СУ пла пр. 670. Нам был вручен «Знак командира подводной лодки», который мы с гордостью нацепили на свою грудь, «обмыли» в ресторане «Владивосток» и  радостные вернулись на Камчатку в ставшее для меня уже родное соединение.

Наш 379 экипаж во главе с кап. 1 ранга Суворовым Н.М. на ПЛА выполнял поставленные задачи практически на всех пла дивизии, ведь мы были вторым экипажем. Мы участвовали в учениях и в различных видах обеспечений. Наш экипаж особо ничем не выделялся; нас не выдвигали на состязания на Приз ГК ВМФ, не вручали Вымпелов «За мужество», одним словом, звезд с неба не хватали и в социалистическом соревновании мы были середнячками.

В соединении  экипажи жили дружно, помогали и поддерживали друг друга в трудную минуту. Очень часто л/состав экипажа кап.1 ранга Суворова Н.М. прикомандировывался на другие подводные лодки на сдачу курсовых задач и на боевые службы. Мы стали полезным, нужным и надежным  экипажем 10-й дивизии, мы почувствовали себя наконец-то настоящими подводниками, и негативное отношение к нам на 11 дивизии Северного Флота постепенно забылось.

В октябре 1979 года я  был назначен СПК на пла «К-212» и ушел из своего 379-го экипажа, но как потом оказалось ненадолго.

Командиром «К-212» был  Герой Советского Союза Гусев Алексей Алексеевич, который в этом же году убыл на учебу в ВМА им. Гречко. Его позже сменил кап. 2 ранга Лупач Л.Г, который раньше служил на пла «К-175» пр. 675 МК. Я впервые в жизни на некоторое время остался за командира пла и командовал экипажем. В экипаже служили очень грамотные и опытные офицеры, совершившие на подводной лодке переход подо льдами Арктики с Севера на Камчатку. Один из них – капитан 3 ранга Маркман Александр Борисович, в то время был командиром 1-го дивизиона БЧ-5. В 1983 году в должности командира БЧ-5, прикомандированного на выход в море, он оказался на аварийной пла «К429», проявил мужество и спас немало подводников, помогая им выходить из затонувшей пла. Уволившись в запас, он остался на Камчатке и стал мэром поселка Рыбачий, где живут наши подводники. Жители поселка довольны своим мэром, который навел и поддерживает там  флотский порядок.

Жизнь снова преподнесла мне сюрприз. Мы сдали наш корабль «К-212» 379 экипажу, которому была поставлена задача, подготовиться к боевой службе. СПК на 379 экипаже уже не было, кап. 2 ранга Белоцерковский убыл учиться на классы, (через год он будет назначен командиром 228 экипажа пла пр. 670), и меня прикомандировали к 379 экипажу. Я снова влился в свой бывший родной экипаж, но уже в качестве СПК, и выполнил вместе с ними все предпоходовые мероприятия.

В 1973 году я с отличием окончил училище и по моему выбору, как отличника учебы, меня направили служить в 11 дивизию 1-й Флотилии атомных подводных лодок Северного Флота, базирующуюся в губе Западная Лица, в которую входили пла второго поколения пр. 670. В отделении кадров меня определили для дальнейшей службы во второй, 302-й экипаж, командиром гидроакустической группы, инженером РТС. В те годы каждая атомная подводная лодка 2-го поколения имела 2 экипажа, первый и второй. Свое заведование я принимал от капитан-лейтенанта Кириллова Юрия Васильевича, который был назначен в экипаж пла «К-201», уходившей на Камчатку южным путем, вокруг Африки. Сейчас Юрий Васильевич контр-адмирал, на пенсии. Он закончил службу заместителем командующего 2-й флотилии пл ТОФ.

302-й экипаж являлся 2-м экипажем подводной лодки «К-87», и поэтому оба экипажа этой подводной лодки проживали в одной казарме на одном этаже. Так было принято на флоте, поселять 1-й и 2-й экипажи одной подводной лодки вместе. В то время «К-87» проходила средний ремонт на СРЗ-10 в г. Полярном, и поэтому наш 302-й экипаж занимал весь этаж казармы 11-й дивизии.

Кто бы мог подумать, что через несколько лет я буду служить именно в экипаже «К-87», и пройду путь от командира БЧ-4, начальника РТС до командира этой подводной лодки. В то время командовал подводной лодкой «К-87» кап. 1 ранга Суворов Николай Михайлович. Да, тот самый, под командованием которого пла «К-429» в ночь с 24 на 25 июня 1983 года «легла» на дно бухты  Саранная на Камчатке при дифферентовке. Это была трагедия, но об этом - позже.

В то время о прибывающих на флот молодых офицерах проявляли, на мой взгляд, исключительную заботу. Со мной побеседовали командир дивизии контр-адмирал Голосов Р.А., (извините, я забыл некоторые имена и отчества), и  заместитель начальника политического отдела дивизии и пожелали мне хорошей службы.

В 302 экипаже меня приняли хорошо. Экипаж только что прибыл из отпуска после боевой службы в Средиземном море.

Подводные лодки пр. 670 горьковской постройки были в то время грозой американских авианосцев, и мы этим гордились. Они несли на своем борту 8 крылатых самонаводящихся ракет с подводным стартом с дальностью стрельбы - 70 км. и 14 самонаводящихся торпед. Из этого количества оружия до 6 ед. имели ядерную «начинку».

Первым моим командиром был строгий, но справедливый капитан 1 ранга Копейкин Аркадий Алексеевич. Замполитом – капитан 2 ранга Спицин Николай Николаевич. Моим непосредственным начальником был начальник РТС, командир БЧ-4 капитан 3 ранга Цулимов Лев Семенович, который помогал мне в первые дни моей службы и в моем становлении, как офицера – подводника. Иногда перед переходом на обед на камбуз нашей дивизии он предлагал мне пропустить рюмочку для аппетита, но я скромно отказывался. Пили в то время на флоте, конечно, разбавленное «шило». Так называли спирт, который шел на обслуживание техники.

Меня поселили в казарме вместе командиром электронавигационной группы лейтенантом  Цыганковым, тоже только что прибывшим на флот по окончанию училища, выделив нам отдельное помещение в казарме. Получив зачетные листы на допуск к самостоятельному управлению по занимаемой должности и дежурству по кораблю и срок сдачи – 2 месяца мы со «штурманенком» все вечера проводили на подводной лодке, где изучали заведование по своей специальности и устройство подводной лодки, чтобы затем нести дежурство по кораблю. Качественно изучить подводную лодку нам помогло докование подводных лодок на СРЗ-10 в г. Полярном «К-25», а затем «К-325» на СРЗ-35 в г.Роста. В доке с Цыганковым  мы были назначены «комбригами», то есть командирами бригад по чистке и покраске цистерн главного балласта подводной лодки. В каждую бригаду входило до 5-и матросов и мичманов. Работа была опасная, можно было задохнуться от краски, так называемого сурика, разведенного этинолью, и поэтому цистерны постоянно вентилировались. У лазов в цистерну постоянно находился страхующий человек, а время работы в цистерне составляло 30 мин. и прерывалось небольшим отдыхом с «проветриванием» легких на 10 мин.

Со сроками сдачи зачетов мы справились успешно, был издан приказ  по кораблю о нашем допуске, и мы с гордостью почувствовали себя полноценными членами экипажа. С выходом из докового ремонта мне удалось сходить со своим экипажем в море на после доковые испытания. В начале 1974 года не без помощи жены моего непосредственного начальника кап. 3 ранга Льва Семеновича Цулимова, (она была заведующей общежитием), мне выделили койку в офицерском общежитии в комнате для холостяков, ( в то время я был неженатым, моя будущая жена заканчивала учебу в г. Горьком). Лейтенант Цыганков получил  комнату в жилом доме, т.к. он был уже женатым.

302-й экипаж был дружный, сплоченный. Я назову лишь несколько фамилий, которых помню. Командиром БЧ-5 был кап. 2 ранга Воронцов Иван Алексеевич, командиром 1 дивизиона - кап. 3 ранга Тесленко, командиром 2-го дивизиона - кап.3 ранга Зайченко, командиром ЭТГ был ст. л-т   Александр Яшенин, командиром группы БЧ-2 – ст.л-т Ледовской Владимир Михайлович. С ними я еще не раз пересекусь в своей службе.

Новый, 1974 год, мы встречали весело. Замполит назначил меня экипажным Дедом Морозом, и я 31 декабря 1973 года  ходил по квартирам, где жили семьи наших офицеров и мичманов, поздравлял их детей с Новым годом и вручал подарки. Ходил один без Снегурочки с мешком небольших подарков.  Почти все, кого я посещал, стремились угостить меня рюмкой, и я с трудом вернулся в коллектив нашего экипажа к новогоднему столу, но поставленную задачу выполнил.

Но здесь только что начатое, казалось бы, спокойное течение службы и жизни на постоянном месте нарушается необходимостью перевода меня в другой экипаж, на новое формирование, на такую же должность, но на новую подводную лодку «К- 479» пр. 670М с более совершенным оружием и вооружением.  Новый экипаж должен был пройти обучение в знаменитом 1-м учебном центре ВМФ для подводников в г.Обнинске. В последствии я узнал, что мой новый  командир, капитан 2 ранга Ворошнин Владимир Николаевич, специально в отделе кадров нашей 1-й Флотилии отбирал на свой экипаж офицеров с отличием окончивших училище, что в последствии сказалось на высокой выучке и подготовке экипажа. Не все офицеры желали уходить служить на новые формирования, даже те, кто шел с повышением по должности, так как у них терялись все надбавки к должностному окладу, (северные, морские и т.п.). Кроме того, надо было сдавать жилье, собирать контейнер, срывать детей с учебы и т. д.

В феврале 1974 года я был назначен командиром ГАГ, инженером РТС на пла пр. 670М «К-479» и убыл в составе экипажа в учебный центр г. Обнинск.

Пла пр. 670М была продолжением пла пр. 670 и в отличие от нее имела дополнительный жилой отсек, лучшие жилые условия для л/состава и удобный, просторный для ведения боевых действий центральный пост. Мы с большим желанием и энтузиазмом принялись за изучение нового корабля, его оружия и нового вооружения.

Перед прибытием в УЦ нас в Москве во флотском экипаже переодели в «зеленую» форму, форму внутренних войск, для маскировки от иностранной разведки, чтобы никто не знал, что в УЦ г. Обнинска обучаются экипажи пла. Это было смешно, потому что все горожане знали о нас и о нашей профессии, да и черные ботинки нас выдавали, т.к. сухопутные офицеры носили коричневые ботинки.  Единственным плюсом в этом переодевании для нас было то, что зеленые рубашки можно было реже стирать, чем флотские кремового цвета. Командиром УЦ ВМФ в г. Обнинске был в то время наш знаменитый 1-й командир первой атомной подводной лодки 1-го поколения пр.627 «К-3» контр-адмирал Осипенко Леонид Гаврилович, (его в кругах командиров называли нашим советским «адмиралом Риковером»). Американский адмирал Риковер считают отцом атомного подводного флота США.

Мне опять повезло с коллективом, в который я попал. Это были замечательные люди, классные специалисты – подводники, любившие свою специальность, свой экипаж, свою подводную лодку. Некоторые члены нашего экипажа стали известными подводниками и адмиралами.

Командиром экипажа был капитан 2 ранга Ворошнин Владимир Николаевич. Это был грамотный и вдумчивый офицер, интеллигентный, терпеливый, заботливый и спокойный  в общении с подчиненными начальник. Он постоянно заботился о сплочении экипажа, участвовал и возглавлял все праздничные вечера, проводившиеся в составе экипажа, был хорошим психологом и педагогом, корректен в своей воспитательной работе с подчиненными. Он требовал от нас добросовестного и внимательного отношения к  изучению нового корабля и его вооружения. Им была также поставлена задача каждому офицеру подготовить себя к службе на корабле на одну ступень выше по занимаемой должности. То есть мы должны были быть готовыми исполнять обязанности наших непосредственных начальников.

Старшим помощником был капитан 3 ранга Лушин Владимир Петрович, прибывший к нам с командирских классов. Впоследствии он стал командиром пла, Героем Советского Союза, депутатом Государственной Думы. Недавно он ушел из жизни.

Помощником командира был капитан-лейтенант Пасиницкий Анатолий Павлович, по национальности белорус. Это был требовательный, дотошный, педантичный офицер, всегда доводивший свое решение до конца, а некоторых офицеров до истерики.

Замполитом был кап. 3 ранга Якубовский Николай Степанович, прибывший к нам служить после работы в ЦК ВЛКСМ. Он был заботливым и требовательным воспитателем, принципиальным коммунистом. В 1974 году он привез из Москвы из отдела ЦК ВЛКСМ пригласительный билет на заключительное мероприятие Всесоюзной 14-й комсомольской конференции – концерт, и вручил его мне, как секретарю нашей комсомольской организации. Это был великолепный концерт для делегатов конференции, незабываемое по зрелищу мероприятие.

Командирами боевых частей и дивизионов были молодые, но грамотные и преданные своему делу офицеры, в воинском звании старший лейтенант или капитан-лейтенант, большинство из которых закончили военные училища с отличием. В дальнейшем с некоторыми из них мы встретились и продолжили службу на Камчатке.

Это, командир БЧ-1 – ст.л-т Фомин Иван, (сегодня его нет в живых), командир БЧ-2- ст.л-т Александр Скирдонов, командир БЧ-3 л-т Александр Зорохов, командир БЧ-4, начальник РТС – ст.л-т Ягодкин Владимир Иванович - мой непосредственный начальник, командир БЧ-5 - кап. 3 ранга Белов Анатолий Кузьмич, начальник хим. службы – л-т Реджеб Нурсахатов, начальник мед. службы – л-т Журбий, командиры дивизионов кап.- л-т Анатолий Холодков, ст. л-т Александр Яшенин, кап. л-т Николай Гонцерюк. И командиры групп: л-т Плишкин Александр Федорович, (с ним мы вместе послужили и на Камчатке, а сегодня уже закончили службу и ушли в запас уже здесь, в УЦ ВМФ г. Сосновый Бор), л-т Константин Завада, л-т Виктор Петрыкин, л-т Сергей Лисицкий, л-т Иван Черевичный, л-т Валерий Веденеев.

В соревновании с другими обучавшимися в УЦ экипажами наш экипаж постоянно занимал ведущие места не только в учебе, но и в спорте.

Летом 1974 года во время отпуска я и л-т Сергей Лисицкий женились, (до этого мы были единственными среди офицеров экипажа холостяками). Мы привезли в Обнинск своих жен, но жилья в общежитии мы не получили. На этой почве я даже повздорил с зам.политом кап. 3 ранга Якубовским Николаем Степановичем.

В Уставе внутренней службы ВС СССР в 1-й статье записано, что служба в Вооруженных Силах является особым видом государственной службы. У меня никак не укладывалось в голове, как это так, что офицеров, состоявшими  на государственной службе, не могут обеспечить жильем, и почему об этом не докладывают командованию в Москву вплоть до Министра Обороны. В то время преподавателям УЦ жилья не давали годами, и они занимали комнаты в общежитии, где должны были жить подводники, прибывшие на обучение.

Жилья до окончания обучения мы так и не получили и снимали с женой комнаты у жителей города Обнинска. С одной семьей из Обнинска, где мы снимали комнату,  Мерзликиными мы до сих пор общаемся, как близкие родственники. Лейтенант в УЦ получал в то время 200 руб., а за комнату платили 30 руб., но на жизнь вполне хватало. До отъезда в Обнинск по старому месту службы на Севере я получал до 400 руб. со всеми надбавками.

Хочется выразить особую благодарность преподавателям учебного центра за наше обучение. Ведь преподавателями УЦ были  люди,  которые стояли у истоков создания атомного подводного флота страны и прошли нелегкую службу на 1-м поколении  атомных подводных лодок. Они с честью выходили из аварийных ситуаций, не один раз горели, облучались и тонули на своих подводных лодках и имели большой опыт в их эксплуатации. Благодаря им мы получили хорошие знания и твердые навыки в обслуживании вооружения и техники, в боевом применении оружия подводной лодки и просто хорошей морской практике. Прибыв после обучения в 11 дивизию, мы уверенно выходили в море и выполняли свои обязанности на высоком организационном и техническом уровне.

В 1975 году экипаж успешно закончил обучение и вернулся к постоянному месту базирования, в Западную Лицу. В состав 11 дивизии уже вошла головная пла пр. 670М – «К-452». Но строительство других корпусов  данной серии пла застопорилось из-за низкого качества стали для прочного корпуса. Наш экипаж был вынужден заниматься хозяйственными работами на дивизии. Хочется отдать должное нашему командиру, кап. 2 ранга Ворошнину В.Н., который не хотел распада и деградации экипажа. Он убедил командование 11-й дивизии в необходимости сохранить боеспособный экипаж и отработать хотя бы курсовую задачу № 1 на единственной на то время пла пр. 670-М «К-452» и береговые элементы других курсовых задач, что и было сделано. Экипаж был сохранен, но уже во главе с другим командиром, кап. 2 ранга Лукашенко. О причине смены командира я скажу ниже.

В Западной Лице мне опять, как и в Обнинске, жилья не дали. Мы с   женой смирились с этой «бедой». Эта вечная проблема всех Вооруженных сил страны не решена до сих пор. Помните, как в романе Булгакова «Мастер и Маргарита», главный вопрос всех проблем – квартирный. Но мы были молоды, и у нас было уже много друзей в двух экипажах, где мне приходилось служить. Мне везло на хороших людей. Нас на время своего отпуска пустили пожить в свою комнату мой бывший подчиненный с 302 экипажа, старшина команды гидроакустиков м-н Володя Катков. Затем мы жили в квартире офицера, тоже с 302 экипажа, ракетчика ст.л-та Ледовского Владимира Михайловича, добрейшей души человек. Сам он в то время жил в казарме в г. Полярном, где проходила ремонт пла «К-87» и куда он был назначен командиром ракетной боевой части.

Большая часть л/состава нашего экипажа прикомандировывалась на другие пла пр. 670 11 дивизии для отработки задач в море. Отзывы на прикомандированный л/состав экипажа кап. 2 ранга Ворошнина В.Н. были самые хорошие, мы старались держать свою марку и высокий авторитет экипажа «К-479». Даже ремонт «аварийного» туалета на причальной стенке был выполнен нашим экипажем с высоким качеством.

Весной 1975 года головная пла пр. 670М «К-452» готовилась в первую свою автономку в Средиземное море. Для несения полноценной трехсменной вахты на всех боевых постах и для практической отработки на  подводную лодку была прикомандирована и часть л/состава экипажа кап. 2 ранга Ворошнина В.Н..

Сам Ворошнин В.Н. был назначен командиром этой подводной лодки в связи с болезнью бывшего ее командира кап. 1 ранга Осипова. В 1-й боевой поход от нашего  экипажа были прикомандированы СПК кап.3 ранга Лушин В.П., я и еще около десяти человек. Старшим на походе был ЗКД 11-й дивизии кап. 1 ранга Хвощ, требовательный, грамотный, профессионал – подводник, человек, написавший в свое время прекрасное учебное пособие для всех подводников, выпустив книгу «Тактика подводных лодок ». Фактически, мы называли эту книгу несекретным вариантом ТР-ПЛа. На боевой службе он часто сидел в кресле командира в центральном посту, зорко следил за действиями экипажа и постоянно подкручивал свои пышные, как у Семена Буденного, усы.

На походе я исполнял свои прямые обязанности командира ГАГ, инженера РТС, а по готовности № 2 нес вахту в 1-й боевой смене на БИПе. Моим непосредственным начальником был опытный, надежный и хорошо подготовленный  офицер, кап.3.ранга  Валентин Бледный, (сегодня он преподает во ВВМИРЭ им А.С. Попова).

Вахтенным офицером 1-й боевой смены был кап. 3 ранга Горбунов Георгий  Игоревич, командир БЧ-2 этой пла, грамотный специалист, эрудированный офицер, имевший прекрасную память, знавший множество анекдотов, смешных историй и флотских баек, одним словом – душа 1-й боевой смены. В настоящее время он адмирал запаса, проживает в Москве,  мы дружим семьями и часто встречаемся.

Помощником командира был кап. 3 ранга Сорокин Геннадий Александрович, грамотный, веселый и общительный человек. Он был вахтенным  офицером  3-й боевой смены, у которой мы принимали вахту при ее смене. Он постоянно заботился о качестве питания л/состава, разнообразии меню и доведении до каждого подводника положенного довольствия. Наши пути еще не раз пересекутся, и мы будем дружить семьями.

Перед выходом в море мы получили информацию о том, что по «пути» в Средиземное море в Атлантическом океане нашим вероятным противником развернута какая-то новая гидроакустическая система поиска подводных лодок с излучателями типа «квакер», как тогда их называли. Но, пройдя путь в Средиземное время и обратно, проведя сотни исследований шумов океана, мы пришли к выводу, что это были биологические шумы. В настоящее время некоторые моряки предполагают, что это возможно инопланетные источники излучения.

За время похода,  находясь на вахте по БГ № 1 и № 2 в ЦП, я впитывал и запоминал все команды, все действия вахтенных начальников, что потом пригодилось мне в дальнейшей службе, но я об этом еще не знал.

Семидесятые годы – это годы разгара «холодной» войны на новом витке гонки вооружений и на новом техническом уровне. Мы  начинали наступать американцам на пятки, наши надводные корабли и подводные лодки не уступали кораблям НАТО в вооружении и в техническом отношении.                 Автономка прошла на отлично, экипаж проявил высокий профессионализм и выдержку. В Средиземном море мы следили за боевыми кораблями ВМС США, в том числе и за авм «Саратога». Неоднократно выходили по ним в условную ракетную и торпедную атаки, о чем доносили по радио в Москву.

Дальний поход проверил каждого, на что он способен и чего он стоит, экипаж стал по-настоящему единой дружной семьей. Мы и по сегодняшний день бережем нашу дружбу, встречаемся, общаемся, помогаем друг другу.

Через 2 месяца мы вернулись в базу. Радость встречи с родными и близкими, с честью выполненная боевая задача переполняли наши сердца. Я почувствовал вкус и романтику подводной службы, хотелось после небольшого отдыха снова идти в поход. Но такого праздника для души, как дальний поход, пришлось мне ждать очень долго.

Начались суровые будни береговой службы. На берегу подводник сам себя обслуживает. Кроме поддержания боевой готовности своего корабля и своего профессионализма подводник в нашей стране вынужден заниматься ремонтом своей подводной лодки, ремонтом казармы, несением береговых нарядов, хозяйственными работами и т.д. и т. п.

С прибытием из похода флагманский специалист РТС 11 дивизии предложил мне  повышение по службе - место командира БЧ-4,начальника РТС на одной из подводных лодок нашей дивизии, но какой, было еще не известно. Строительство нашей пла «К-479» отодвигалось на неопределенный срок, и я согласился.

Через месяц, сдав отчеты за поход в штаб, а корабль другому экипажу, мы с женой улетели в отпуск. Но сначала был обязательный отдых в санатории в п. Мардакяны Аз.ССР на берегу теплого Каспийского моря. На Севере в то время еще шел снег, а в Каспийском море мы уже купались. В санатории дружба экипажа в составе семей стала еще крепче и надежнее.

С прибытием из отпуска мне объявили приказ о моем назначении на должность командира БЧ-4, начальника РТС на подводную лодку «К-87», проходившую тогда средний ремонт на СРЗ-10 в г.Полярном в губе Пала. Командиром лодки был капитан 1 ранга Суворов Николай Михайлович. Я уже упоминал выше об этом экипаже. Подводная лодка уже 3 года стояла в ремонте. Это был первый средний ремонт подводных лодок 2-го поколения. Экипаж жил в казарме. Жилье экипажу не выделялось. Семьи л/состава экипажа жили в Западной Лице, и 1 раз в месяц офицеров и мичманов посменно отпускали на неделю к семьям на побывку. Добирались домой  через г. Мурманск или напрямую на попутках по грунтовым дорогам через полярные сопки.

Сначала я не сразу осознал и понял, куда попал. После бурной служебной деятельности в боевой дивизии – тихий спокойный плановый вялотекущий ремонт, жизнь в казарме, холостяцкий быт, по вечерам - тихое бытовое пьянство некоторых офицеров и, как мне показалось, превращение л/состава пла в работяг. Для меня это был сильный стресс и трагедия в полном смысле этого слова. Я много раз пожалел, что согласился на повышение. Хотелось вернуть все обратно, но … служба есть служба, и надо было выдержать этот удар судьбы.

Я стал еженедельно звонить в Западную Лицу и просить моего бывшего командира кап. 1 ранга Ворошнина В.Н. помочь мне с переводом на любую другую, боевую  пла нашей дивизии. Но на дивизии не было свободной должности по моей специальности.

Мне пришлось смириться с судьбой, продолжать ремонт своего заведования и корабля и ждать возможности своего перевода в Западную Лицу.

Экипаж кап. 1 ранга Суворова Н.М. в целом был молодой и неплохой. В нем царил уставной порядок. По недельному распорядку у нас проходили и политические занятия, и занятия по специальности в виде ремонтной подготовки, и комсомольские и партийные собрания, и культ. походы в кинотеатр г. Полярного и т.д. Но отсутствие рядом семьи и свободные вечера меня тяготили. Хочется вспомнить и назвать фамилии офицеров экипажа пла «К-87», с которыми мне пришлось связать свою судьбу и с которыми пришлось пережить много нелегких событий, таких как окончание ремонта, сдача корабля, переименование экипажа во второй, унизительные разборки и упреки за некачественный ремонт корабля со стороны нового командования 11-й дивизии. Командиром дивизии в то время был кап.1 ранга Томко Е.А., начальником политотдела - кап.1 ранга Васильев Б.М.

А ведь наш экипаж  был первым на 11 дивизии, кто прошел и закончил средний ремонт пла в г. Полярном. На подводной лодке было проведено более 120-и модернизационных работ. После  ремонта наша подводная лодка совершила переход подо льдами Северного Ледовитого океана на Камчатку, где успешно выполняла длительное время задачи боевой подготовки и боевой службы до постановки ее в 1990 году в «отстой» с последующим списанием и утилизацией.

Вот офицеры экипажа «К-87»: командир кап. 1 ранга Суворов Н.М., СПК – кап.3 ранга Фомин Б.Д., ПК – кап.-л-т  Владимир Владимирович Довгулевич, командир БЧ-1 кап.-л-т Мажуго Михаил Александрович, командир ЭНГ Фларид Рашитович Исангулов, ком-р БЧ-2 кап-л-т Владимир Михайлович Ледовской, командир БЧ-3 ст.л-т Геннадий Колоньков, ком-р ГАГ, И-РТС Сергей Бобриков, ( на Камчатке станет командиром пла пр. 671РТМ), КД-1 кап.3 ранга Владимир Михайлович Чистоходов, ( сейчас он служит в военной приемке в НПО «Рубин»), КД-2 кап.-л-т Косенко Юрий Александрович, КД-3 кап.3 ранга Чигвинцев Василий Викторович, командиры групп БЧ-5 ст.л-т Кривошеин Юрий, ( он к сожалению рано ушел из жизни, он просто спился), ст.л-т Володя Рябчук, (его тоже уже нет в живых), ст.л-т Юрий Куренной, в будущем изменивший свою фамилию на Трофимова, ст.л-т Вахненко Владимир Иванович. Как потом выяснилось, все офицеры имели хорошую подготовку по специальности, многие из них закончили военное училище с отличием.

В 1977 году мне предложили пойти по командной линии и предложили должность помощника командира пла нашей 11-й дивизии. В надежде уйти из ремонта на действующую лодку я согласился, хотя постоянно спрашивал себя, а справлюсь ли я с обязанностями помощника? Но судьба опять преподнесла мне очередной сюрприз. В ноябре 1977 года меня назначают помощником командира на мою же подводную лодку «К-87» вместо кап.-л-та Довгулевича.

Я смирился со своим  назначением и со своей судьбой, очевидно, стал фаталистом.

В конце 1977 года закончился средний ремонт нашей пла «К-87», и поступил приказ о передаче ее второму, 379 экипажу под командованием только что назначенного на должность командира кап. 3 ранга Гусева Алексея Алексеевича. К сожалению его уже нет в живых, он трагически погиб в море на зимней рыбалке в Приморье. Его предшественник, кап. 1 ранга Пашков Николай Григорьевич, был переведен для дальнейшей службы в УЦ г. Сосновый Бор. Этот экипаж был перволинейным, а нам предстоял большой  и нелегкий период выхода в 1-ю линию из-за потери навыков морской и боевой практики за 5 лет ремонта. Кроме того, наши экипажи переименовали. Экипаж кап. 1 ранга Суворова Н.М. стал 379 экипажем, а экипаж кап.3 ранга Гусева – экипажем «К-87» и командиры обменялись печатями. Затем подводную лодку «К-87» переименовали в пла «К-212» и  приказали подготовить ее к переводу на Камчатку северным путем в 1978 году.

Очень тяжело шел процесс приема-передачи подводной лодки. За 5 лет ремонта и 12-ти лет эксплуатации многое имущество пла пришло в негодность, и его необходимо было списать, сдать и получить новое. Много было недоделок по ремонту, и все претензии были к нашему, уже 379 экипажу. Наш экипаж превратился в «заложников» среднего ремонта, и мы в течение всего времени до ухода лодки на Камчатку ремонтировали ее, пополняли ЗИП и имущество, и т. д., одним словом, были экипажем по ее обеспечению. О боевой подготовке экипажа и ввода его в линию не было и речи.

На мои плечи, уже помощника командира, легла вся  работа по повседневной организации, по обустройству экипажа на новом месте, плюс дежурство по столовой дивизии и др. заботы. Дежурство по столовой 11-й дивизии было в то время  самым тяжелым служебным нарядом, когда в твои обязанности вмешивались все, от оперативного дежурного по флотилии до начальника политического отдела дивизии. Все что-то и чего-то требовали от тебя помимо выполнения инструкций.

Меня, как офицера, идущего по командной линии, вызвали в штаб дивизии и вручили зачетную книжку офицера на допуск к самостоятельному управлению (СУ) подводной лодкой и установили срок сдачи – 2 года. Зачетная книжка состояла из 3-х разделов: зачетный лист, на помощника командира, зачетный лист на СПК, зачетный лист на командира пл. Каждый из этих 3-х зачетных листов состоял фактически из 3-х - 4-х листов.

В начале, я даже растерялся, не знал, за что хвататься, что в первую очередь делать, времени суток не хватало. В штаб дивизии, даже по служебным делам, идти не хотелось. Там не очень-то  жаловали младший офицерский состав с их вопросами и заботами, чувствовалось какое-то барство и высокомерие со стороны командования и офицеров штаба, (на это жаловались  многие офицеры дивизии). Поэтому сдача моих зачетов на СУ казалась мне нереальной мечтой. Порой служба меня так доставала, что  хотелось жить.

Спасибо офицерам и всему 379-му экипажу, который мне всегда оказывал помощь и поддержку. Я все-таки находил время на изучение морского театра, МППСС-72, других боевых документов и понемногу готовился к сдаче зачетов на СУ.

Вскоре я узнал, что была большая программа по переводу всей серии подводных лодок пр. 670 на Камчатку, им на смену уже приходили пла пр. 670М. На Камчатку уже ушли пла «К-201» и «К-429». Готовилась и наша пла, но уже «К-212» и пла «К-325», которой командовал мой бывший старпом по «К-479» капитан 2 ранга Лушин Владимир Петрович.

Многие офицеры не хотели уходить служить на Камчатку, срываться с насиженных мест, уезжать за многие тысячи километров от центра России. И в дивизии начались перемещения л/состава. С экипажа на другую пла ушел наш штурман кап.-л-т  Михаил Александрович Мажуго. Но он все равно затем окажется на Камчатке, правда уже в должности командира пла.

В конце 1978 года обе лодки в составе тактической группы ушли северным путем на Камчатку.

Пришел приказ и на наш экипаж, в конце 1978 году убыть самолетом на Камчатку. Служба на Севере в 11 дивизии в последнее время нас так достала, что мы без особого сожаления стали собираться в далекий путь, хотя никакого представления о службе на Камчатке не имели, а отдаленность от родительского дома пугала. В дивизии нам настоятельно советовали,  оставить свои семьи в Западной Лице и лететь без них, а потом, будучи в отпуске, прилететь за ними. Но мы не согласились, решили лететь семьями и стали собирать и отправлять на Камчатку контейнеры с домашними вещами.

Экипаж доукомплектовали недостающим л/составом. К нам назначили нового СПК кап.2 ранга Юрия Белоцерковского, замполита кап. 3 ранга Пузика Виктора Тимофеевича, командира БЧ-4, начальника РТС кап.л-та Гавриша Владимира Владимировича, (он уше из жизни в 2011 году), начальника хим. службы ст.л-та Родионова Олега Юрьевича и начальника мед. службы майора Беляева А.А. Врача мы называли ласково «батенька» за его отцовское отношение к каждому члену экипажа. Но пил он сильно. Сборы, отправка контейнеров и имущества экипажа из казармы, покупка авиационных билетов, расчет экипажа, организация сборов, легла на мои плечи. Жилье на Севере я так и не получил, детей еще не было, поэтому мои личные сборы с женой были короткими.

В самом конце 1978 года, накануне Нового 1979 года, наш 379 экипаж вместе с семьями и матросами четырмя группами убыл самолетами на Камчатку с пересадками в Ленинграде, а одна группа с пересадкой  в Москве. Новый 1979 год мы с женой встретили в Ленинграде, ожидая самолет на Камчатку. Ночевали у родственников нашего командира БЧ-2 кап.-л-та Ледовского В.М. Этот Новый год запомнился нам с женой очень сильными за 30 град. морозами.

Прощай, угрюмый, с полярными ночами Север. 5 лет службы в 11 дивизии научили меня многому, а главное – терпению и смирению с судьбой. Я приобрел хороший опыт службы и на подводной лодке, и на берегу. Спасибо всем северянам, с кем я служил!

 

Лето 1970 год. Корабельная практика на 3 курсе для нас была спланирована в 4-й эскадре подводных лодок в г. Полярном. В состав эскадры входили дизельные торпедные подводные лодки пр. 641. Подводные лодки эскадры несли суровую боевую службу по всем морям и океанам Земли. Нас распределили по 4 человека на подводные лодки одной из 4-х бригад, входивших в состав эскадры. В море брали по 2-3 курсанта. На один из выходов в море меня прикомандировали в службу РТС дублером- радиометристом. В море выходили на 5 суток для подтверждения линейности экипажа, но этого мне хватило для того, чтобы сделать для себя правильный выбор, где служить по окончанию училища.

Дизельная лодка в своих полигонах погружалась редко, так как это было связано с необходимостью снаряжать регенерацию для получения кислорода, с переключением дизелей на подводный ход, использования подводного гальюна, выбрасыванием мусора и пищевых отходов за борт и др. бытовые трудности. Все плавание в основном проходило в надводном положении, с подходом к побережью для ловли трески на «самодур», (это такая специальная снасть для ловли трески на голый крючок). Погружались в подводное положение только один раз на несколько часов в дневное время. Все подводники дизельных лодок были прекрасно подготовлены, обучены  и хорошо приспособлены к жизни в таких условиях. В Баренцевом море стояла прекрасная погода, слегка штормило, но в последний день плавания налетел сильный шторм. В нашем суточном плане боевой подготовки погружения в подводное положение не было, и мы ходили в надводном положении в назначенном нам полигоне. Хотя командир лодки и выбирал щадящие курсы, (когда лодку меньше кидает), все равно это для меня стало сущим адом и сильным потрясением. Многие подводники, привыкшие к такой качке, вели себя очень мужественно и несли свою вахту и за тех, кого укачало. Меня жутко тошнило, хотя тошнить уже было нечем, я упал на палубу за приборами своего заведования и не мог подняться. В это время мне все было безразлично, на все было наплевать и даже хотелось выброситься за борт. Тошнило и от выхлопных газов дизелей подводной лодки, засасываемых через верхний рубочный люк, и от свежего морского воздуха, пахнущего йодом и морскими водорослями, и от запахов приготовленной пищи и еще чего-то противного. В иногда просыпавшемся сознании я все время ждал времени окончания полигонного времени, когда мы сможем пойти в базу и спрятаться от больших волн.

Очнулся я и пришел в себя, когда лодка  уже входила в Кольский залив и проходила узкость. Сойдя на берег, я готов был целовать землю. Меня качало на берегу еще 2-е суток, и даже когда я спал. Наша практика на дизельных подводных лодках продолжалась 30 суток, но в море я больше не выходил.

Возвратившись в училище, я твердо решил для себя, что служить надо на атомных подводных лодках, которые меньше ходят в надводном положении.        На 5-м курсе я был направлен на стажировку на атомную подводную лодку первого поколения пр.675 в Западную Лицу. Там на выходе в море мы тоже попали в шторм, но вскоре погрузились в подводное положение, где на глубине 50 метров нас слегка, но все же покачивало.

Всю свою службу я с огромным уважением относился к морякам с дизельных подводных лодок, к этим пахарям моря, к этим мужественным людям, перед которыми всегда хочется снять шапку и низко поклониться.

В пятидесятых и шестидесятых годах эти подводные лодки ходили на боевую службу в Средиземное море, в Атлантический океан с заходом на Кубу, в Тихий, и Индийский океаны. Основной путь они преодолевали в надводном положении в шторма и непогоду и часто приходили в базу без части легкого корпуса, на них было жалко смотреть. Я видел такие подводные лодки на боевой службе в п. Камрань Социалистической республики Вьетнам.

Из нашей 15-й роты на дизельных подводных лодках служили: Миша Валицкий, (сейчас он доцент в училище подводного плавания), Юра Могильников, Миша Снигирев, Саша Лазыкин, Виктор Пронин, Володя Иванов, Володя Ракитянский, Олег Аксенов, Володя Аксенов, (это однофамильцы), Виктор Назаркин и другие ребята, извините, если кого-то не назвал.

Один раз в 5 лет летом наша рота собирается в родном училище для общения и воспоминаний. Здесь мы снова черпаем силы и энергию для дальнейшей жизни и работы. Проходят эти встречи очень трогательно, со слезами на глазах и, конечно, с нашими женами – боевыми подругами. Очередная встреча надеюсь состоится летом 2013 года.

Моим сыновьям посвящается.

Моя жизнь, служба, судьба

Господи, дай мне с душевным спокойствием
встретить все, что принесет мне наступающий день.
( Из молитвы оптинских старцев).

 

 

Рождение, детство, юношество, отрочество.

 

Родился я 22 августа 1949 года в г. Горьком в Автозаводском районе в небольшой коммунальной квартирке, в которой проживали 3 семьи. Квартира располагалась на 2-м этаже двухэтажного двух подъездного дома, сделанного из дощатых щитов. Наша семья занимала комнату площадью 14 кв.м. Комната отапливалась дровами, печь находилась посередине  комнаты у правой стены.

Отец, Темнов Петр Игнатьевич, имевший 4 класса образования и прошедший всю Великую Отечественную войну, работал бригадиром на Горьковском автомобильном заводе на сборочном конвейере, где собирали правительственные автомобили «ЗИМ», а затем «Чайку».

Мать, Темнова Ираида Георгиевна, имевшая средне-техническое образование, работала в отделе озеленения ЖКХ района и занималась посадками цветов, клумб, декоративных кустарников и деревьев в скверах и парках нашего Автозаводского района.

8 декабря 1952 года в нашей семье родился 2-й ребенок, моя сестра, Любовь Петровна.

 

О моих корнях.

Интересна и трагична судьба моих дедов по отцовской и материнской линии.

Мой дед по отцовской линии Темнов Игнат Никифорович – крестьянин, проживал в селе Богородское  Духовницкого района Саратовской губернии.       Семья была большая, 12 детей. Мой отец был самым младшим, он родился в 1919 году. Хозяйство было большое: две лошади, два быка, овцы, куры и т.д. Чтобы прокормиться, трудилась вся семья от рассвета до заката. Дед был очень трудолюбивым, на все руки мастер, и его уважали в селе. Но в 1921 году пришла беда – страшный голод, поразивший все Поволжье. Взрослые дети, отделившиеся от семьи и  уже имевшие свои семьи, остались в селе, а мой дед собрал младших и отправился жить на Кубань, где можно было выжить. Всю дорогу  страшно голодали, просили милостыню, но подавали кусок хлеба только на младенца, то есть на моего отца, которому в то время было 2 годика. В первый год до Кубани не дошли, сначала пали лошади, а затем и быки, и пришлось вернуться назад в село. Голод в Поволжье продолжался, и только в 1922 году дед со своей семьей добрался до Кубани. Они поселились на одном из хуторов Славянского района Краснодарского края. Семье выделили землю, и все стали трудиться.

Жили в землянке, затем в небольшой хате – мазанке. Мой дед трудился на земле у зажиточного крестьянина и на своем участке, чтобы прокормить семью. Заработав немного зерна, дед оставил один мешок с зерном  на весеннюю посадку, а чтобы  не было соблазна его съесть, закопал его рядом с домом. Кушать было нечего, голодали. Запаривали солому, пили ее отвар, а весной ели крапиву, лебеду, ловили рыбу в лиманах, но мешок с зерном не трогали, берегли.

И вот пришла другая беда – продразверстка. Продразверстка – это процесс изъятия излишков зерна у богатых крестьян в пользу государства вооруженными отрядами красноармейцев. Красноармейцы вместе с комсомольцами хутора без разбора отбирали зерно у всех крестьян подряд. Нашли закопанный мешок зерна и у нашей семьи. Говорят, что один из комсомольцев, ухаживавший за одной из дочерей моего деда, выдал схрон с мешком зерна. Моего деда, как врага Советской власти, арестовали и отправили в ленинский концлагерь, располагавшийся в г. Славянск на Кубани, где он погиб от голода. Моя бабушка, Мария Лаврентьевна, несколько раз навещала деда. Она рассказывала потом детям, что дедушку она не узнавала, он был худющий, еле передвигался, на его плечах старая солдатская шинель шевелилась от множества вшей.

Там он и умер. Никто не знает, где схоронен мой дед. Вскоре умерла и бабушка. Моего осиротевшего отца от голодной смерти спасли его сестры, которые уже были замужем. С 4-х лет отец работал подпаском, пас хуторской скот. За это его кормили. Когда он подрос и окончил 4 класса церковно-приходской школы, его с разрешения колхозного схода отдали старшей сестре Анне Игнатьевне, (мы звали ее тетей Нюрой), на воспитание. Она отвезла его в г. Горький, где в то время уже построили Горьковский автозавод, (сокращенно – ГАЗ). Тетя Нюра и ее муж дядя Егор работали на автозаводе и жили со своей семьей в бараке, как и многие труженики того времени. Паспорта у моего отца не было и, пока он не получил его, т. Нюра прятала отца в комнате на палатях, (это большая полка над входной дверью), забросав тряпками, от проверяющих паспортный режим милиционеров. Затем жизнь наладилась, отец получил паспорт и устроился работать на ГАЗ в цех, где собирали велосипеды.

Грянул 1941 год и в 22 года отец ушел на войну, которую прошел от начала до конца артиллеристом. Освободив Прагу и закончив войну с небольшими ранениями,  в 1947 году отец вернулся в г. Горький на свой родной автозавод, где продолжил работу в цехе по сборке правительственных лимузинов. В 1948 году он познакомился с моей будущей мамой, Ираидой Георгиевной, и в том же году они поженились. В 1949 году 22 августа на свет появился я.

Дед и бабушка Темновы дали своим детям отменное здоровье. Все мои дяди  и тети много трудились, имели крепкое здоровье,  все жили долго до 80 и более лет. Мой отец ушел из жизни в 86 лет.

 

Мой второй дед по материнской линии Капс Гдалий Моисеевич родился в 1886 году в Соединенных Штатах Америки в штате Филадельфия. К моему глубокому сожалению, я о нем мало что знаю, хотя он умер в 1954 году, когда мне было 5 лет. Родители мне о нем почти ничего не рассказывали по известным причинам, а когда я вырос, сам не расспрашивал, о чем сейчас сильно жалею.

В 35 лет мой дед узнал в Америке о том, что в Советской России в 1921 году объявили о новой экономической политике (НЭП), чтобы возродить в стране утраченное за годы гражданской войны хозяйство. В Америке в то время начинался кризис в экономике, и Россия для некоторых американцев представлялась государством больших возможностей и громадного рынка. Мой дед рискнул. Продал все, что у него было, и со своим компаньоном по бизнесу отправился покорять Советскую Россию. Он поселился в городе Ставрополь-на-Волге, (нынешний Тольятти), построил там лесопилку и начал развивать свой бизнес, как сейчас модно говорить. Когда он принял советское гражданство, я не знаю. В 1923 году он женился на моей бабушке, Вере Ивановне Лазаревой, и в 1924 году родилась моя будущая мама Ираида Георгиевна. К сожалению, моя бабушка рано ушла из жизни, когда моей маме было 2 года, и мой дедушка женился 2-й раз.

И как в предыдущем рассказе, пришла беда и в эту семью. В 1927 году объявили о сворачивании НЭПа. Лесопилку у деда отобрали, и он уехал в г. Горький, где в то время строился гигант советского автомобилестроения – Горьковский автозавод. Мой дедушка сразу был востребован, как и приехавшие на строительство автозавода иностранные специалисты. Завод строился по подобию и по чертежам  американского завода Форда. Вся техническая документация была написана на английском языке, и мой дед был включен в группу переводчиков технической документации. Пришлось перевести на русский язык не одну тонну документов. По воспоминаниям моей мамы Гдалий Моисеевич был  очень образованным человеком, он знал несколько языков, великолепно ориентировался в мировой литературе, обладал прекрасной памятью. Ему сразу выделили в 4-х этажном каменном общежитии комнату, где он и проживал со своей семьей. Я помню это общежитие, бегал по его длинному коридору с общим туалетом и общей кухней. На этаже было около 20 комнат, и проживало одновременно более 20-и семей.

В этом, переводя на современный язык, ДГТ мой отец и встретил свою жену, мою будущую маму. С завершением строительства автозавода дедушка перешел на работу в заводскую библиотеку, где и проработал до пенсии.       Весной 1954 года мой дедушка умер. В то время ему было 65 лет. В моих воспоминаниях дедушка остался сидящим на скамейке в скверике и читающим книгу, а рядом с ним белая собачка, с которой он никогда не расставался.

Каждый свой приезд на свою малую родину, в г. Нижний Новгород,

я в первый же свой день отдыха посещаю кладбище, где похоронен мой дедушка и мои родители, привожу их могилки в порядок. Хотя гораздо чаще это делает моя сестра, проживающая в этом городе.

От моих дедов я унаследовал крепкое здоровье, хорошую работоспособность, стремление все сделать своими руками и целеустремленность в доведении любого дела до конца.

Как и многие дети того времени, я ходил в ясли, а затем - в детский сад.

В 1956 году я пошел в школу, и, в 1964 году окончив 8 классов с хорошими оценками, поступил учиться в ПТУ № 25 нашего района по специальности - электрик по ремонту промышленного электрооборудования.

Но мне не хотелось отставать от своих товарищей, а хотелось учиться дальше, чтобы получить высшее образование и стать инженером, (стать человеком, как тогда говорили). Поэтому в том же 1964 году я продолжил учиться в вечерней школе рабочей молодежи № 20 нашего района, параллельно учась в ПТУ. В то время такое совмещение в учебе запрещалось, но, очевидно, не очень строго, и по ходатайству моей мамы я учился сразу в 2-х учебных заведениях: в ПТУ и в школе. В ПТУ наравне со специальными предметами нам преподавали предметы, дававшие нам духовное развитие. Особенно запомнились мне уроки эстетики, на которых мы познавали культурные ценности нашей Родины. Например, нам приносили картину русских художников, и учили нас «читать» эту картину, представляя себя участником событий, изображенных на ней.

Кроме того, я с интересом занимался в судомодельном, а затем автомодельном кружках Дома пионеров и Дома культуры школьников, увлекался филателизмом, собирая почтовые марки. Занятие филателизмом  помогло мне очень хорошо изучить и знать всемирную географию. Дома я мастерил модели судов, парусников и любил пускать их в прудах нашего районного парка культуры и отдыха. Затем я увлекся сборкой радиоприемников на транзисторах, и я обменял все свои марки на кучу радиодеталей. Все это в дальнейшем и определило мою судьбу, когда я поступил в Высшее Военно-морское училище радиоэлектроники им А.С.Попова в г. Петродворце.

В 1966 году я с отличием закончил ПТУ по выше упомянутой специальности и, получив 3-й разряд, пошел работать на Горьковский автомобильный завод (ГАЗ) в цех «Шасси-2» электриком. Я гордился своей профессией, в то время профессия электрика считалась «элитной». В этом цеху выпускали части переднего и заднего мостов ко всем автомобилям ГАЗа.

Моя зарплата составляла 90 руб. в месяц, которую я полностью отдавал родителям. В тот время отец получал около 120 руб., мама получала около 70 руб, сестра училась в школе, и мы жили как средняя рабочая семья, но уже в другой, большой и просторной, коммунальной квартире со всеми удобствами и с горячей водой, где имели уже 2 комнаты. Раньше в этих квартирах в конце в 30-х годов жили иностранные специалисты, строившие Горьковский автомобильный завод, (бывшее название – завод имени Молотова. Помните автомобили с маркой «ЗиМ»). В бригаде электриков нашего цеха меня приняли хорошо. Работа мне нравилась, она была интересна, тем более, что в цех стали поступать станки с ЧПУ (числовым программным управлением). Авторитет мой постепенно рос, и меня стали уважать за мою самостоятельность, ответственность и аккуратность  в работе, поручали мне сложные задания. Работать приходилось в 3 смены, что выбивало меня из биологического ритма жизни и ночные смены давались мне нелегко, но я терпел. В воскресенье я успевал еще бегать на спортивную площадку, увлекался летом мини футболом, а зимой – хоккеем с шайбой. Моей мечтой в детстве было фигурное катание, но она так и не осуществилась, т.к. не нашла поддержки у моих родителей. За занятия и тренировки надо было платить.

Я продолжал учиться в 11-м классе вечерней школы и в 1967 году успешно ее окончил. В этом же году я пытался поступить в Горьковский политехнический институт на электротехнический факультет, но не прошел по конкурсу, (тяжело было тягаться с ребятами, которые заканчивали в то время школы с математическим уклоном). Но я не оставил свою мечту получить высшее образование по моей «электрической» специальности и пошел на подготовительные курсы от Политехнического института, продолжая работать на ГАЗе, увлекаться автомоделизмом, собирать радиоприемники на транзисторах, играть в хоккей, (даже за цеховую и заводскую команды), и в футбол. Кроме того, я с удовольствием помогал родителям работать на огороде, выращивать картошку и др. овощи.

Такая занятость и нагрузка закалили меня, и в дальнейшей жизни я справлялся со многими жизненными трудностями. Я до сих пор не могу отдыхать. Даже на отдыхе стараюсь найти себе работу.

1968 год круто изменил мою судьбу. Как-то в разговоре о моем дальнейшем жизненном пути мне мама посоветовала поступить в какое-нибудь военное инженерное училище. Ведь в то послевоенное время военных людей уважали, они жили на полном государственном обеспечении, им давали жилье, а после ухода в запас они получали неплохую пенсию. Я задумался. Мне исполнилось уже 18 лет, но меня почему-то не вызывали в военкомат повесткой для службы в армии, и весной этого года я сам прибыл и «сдался» военкому. В военкомате один служащий, побеседовав со мной, посоветовал мне поступать во ВВМУРЭ им А.С. Попова, который находился в Петродворце вблизи г. Ленинграда. В то время у меня не было никакого представления ни о военной службе, ни о военных инженерных училищах, (мама мне посоветовала поступить в высшее военное железнодорожное училище, прочитав о нем где-то в газетах). В моем роду никогда не было военных, разговоры и воспоминания о войне отец не любил, и я не имел никого представления о жизни офицера. А здесь, в этом предложении,  поступать в высшее, да еще военно-морское, да еще радиоэлектроники училище, стать военно-морским офицером, одеть самую красивую военную форму с кортиком на боку, всколыхнуло во мне все мои мечты, фантазии и романтику о море, о белых парусах, о новой интересной науке – радиоэлектронике.

В военкомате мне сказали, что заявок  на это училище у них не было, и мне вначале было отказано. Но моя настойчивость, мое желание учиться именно  в этом училище и поддержка того служащего из военкомата помогли добиться направления на учебу. Я всегда с благодарностью вспоминаю того служащего из обл. военкомата, круто изменившего мой жизненный путь.

В начале лета 1968 г. окончив подготовительный курсы для поступающих в Политехнический институт, забросив за спину рюкзак со сменой белья, я отправился поступать в училище в г. Петродворец, являвшимся пригородом г.Ленинграда. Все вступительные экзамены я сдал на хорошо и, получив 12 проходных баллов, поступил на 1-й, радиотехнический, факультет ВВМУРЭ им А.С.Попова. Там я встретился и сдружился с моим земляком, тоже горьковчанином, Володей Ракитянским, который был моей опорой и «совестью» в курсантской жизни. Он всегда оценивал все мои действия с нравственной точки зрения, и если я что-то делал не так, он всегда взывал к моей совести. Сегодня его уже нет с нами, он неожиданно умер в 1999 году. Кроме него моими закадычными друзьями стали Саша Лазыкин, с которым мы до сих пор дружим и общаемся, Олег Аксенов, Виктор Пронин, Боря Шполянский и др. ребята нашей курсантской роты. Очень жаль Борю Шполянского, отличника учебы и отличного друга, которого отчислили из училища на 2-м курсе за посещение синагоги. Вот были времена! Где Боря сейчас?

В училище я не расставался с транзисторным радиоприемником, который  я смастерил еще на «гражданке» и который помещался в коробочке размером со спичечный коробок. Я его прятал во внутренний карман, который специально пришил к робе (так называлось рабочее платье на флоте), вставлял наушник в ухо и слушал мою любимую радиостанцию «Маяк» в свободное от учебы время и на физзарядке.

Моряков на Руси всегда учили на совесть! Учеба в училище, корабельная  и штурманская практика на учебном корабле «Бородино» с походом вокруг Европы, суровая морская практика, интересные дисциплины, прекрасные преподаватели, преодоление тягот и лишений  военной службы, строгое выполнение распорядка дня, требовательность в учебе, воинская дисциплина, крепкая курсантская дружба, взаимовыручка, чистота взаимоотношений и честность, самостоятельность и ответственность в принятии решения - все это мне нравилось и увлекало. В душе я всегда был и остаюсь  романтиком, и это помогало мне в жизни преодолевать все трудности. Приходилось много трудиться, но этого я не боялся. Я учился в одном из четырех классов нашей роты. В этом классе готовили офицеров-подводников специалистов по радиотехническому вооружению и радиосвязи подводной лодки.

С большой теплотой я вспоминаю нашего командира роты капитана 3 ранга Белячкова Геннадия Ивановича, который заменил нам и отца, и мать. Он был у нас прекрасным воспитателем, психологом, требовательным и заботливым, прекрасным моряком, выведшим нас впервые в море, в Финский залив, на 6-и весельных ялах. Это была наша первая морская практика. А как он переживал за нас на экзаменах! У нас все курсанты нашей роты успешно переходили на следующий курс.

Темнов Виктор Петрович.

Родился: 22 августа 1949 года в г. Горьком.

 

Образование.

В 1968г. – ПТУ № 25 г. Горького.

В 1969г. – Средняя школа рабочей молодежи № 20 г. Горького.

В 1973г. – ВВМУРЭ им. А.С.Попова г. Петродворца.

В 1982г. - 6 ВОК ВМФ г. Ленинграда.

В 1989г. – ВМА им. А.А.Гречко г. Ленинграда.

 

Присвоение воинских званий.

27.06.73г. – лейтенант.

07.07.75г. – ст. лейтенант.

08.08.77г. – капитан-лейтенант.

09.08.80г. – капитан 3 ранга.

26.08.83г. – капитан 2 ранга.

22.09.87г. – капитан 1 ранга.

Прохождение службы.

 

С 27.08.73г. по 01.03.74г. – инженер РТС, командир ГАГ 302 экипажа СФ.

С 01.03.74г. по 05.12.75г. – инженер РТС, командир ГАГ  пларк «К-479» СФ.

С 05.12.75г. по 23.11.77г. – начальник РТС, командир БЧ-4 пларк «К-87» СФ.         С 23.11.77г. по 30.10.79г. – помощник командира пларк «К-87» (379 экипажа) СФ(ТОФ).

С 30.10.79г. по 04.11.81г. – старший помощник командира пларк «К-212» ТОФ.

С 04.11.81г. по 30.07.82г. – слушатель 6 ВОК ВМФ.

С 03.11.82г. по 12.10.83г. -  старший помощник командира 305 экипажа пларк ТОФ.

С 12.10.83г. по 19.10.88г. – командир 379 экипажа пларк ТОФ.

С 19.10.88г. по 13.08.91г. – заместитель командира 42 дивизии ТОФ.

С 13.08.91г. по 29.03.03г. – начальник Ц-16 270 учебного центра ВМФ.

С 01.04.03г. по н/время    - кап. 1 ранга запаса, преподаватель 16 цикла.

 

Награды.

Орден «За службу Родине в ВС СССР 3 степени» - 19.02.88г.

Медали.

 

Сюжет о выкатке АПЛ "Северодвинск" на заводе "Севмаш"в присутствии официальных лиц.

Сюжет программы "Смотр" посвященный судоремонтному заводу "Звездочка". Теперь здесь утилизируют лодки.

Сюжет программы "Военное Дело" . Телекомпания НТВ

Сюжет программы смотр посвященный подводным лодкам 2-го поколения проекта 670.

Сюжет программы "Смотр", посвященный подводным ракетоносцам первого поколения.

Сюжет программы "Смотр" телекомпании НТВ посвященный самомой большой АПЛ в мире.

В Западной Лице был такой нулевой пирс, к нему обычно ставили пароходы, которые собирались идти в ремонт или еще куда, словом, те, которые были не в линии. И мы оказались там, так как собирались перегружать зону, уранчик выковыривать из реактора.

Рядом с этим нулевым пирсом был стационарный причал, у которого грузили оружие.

Вот, как-то в субботу летом на лодке производится большая приборка и дело идет уже к концу. Офицерики собрались в Центральном, предаются военно-морской травле и планированием выходных. Погода замечательная, год грибной, впереди воскресенье.

Я стою дежурным по кораблю.

Тут верхний вахтенный передает, что дежурного по кораблю просит выйти наверх какой-то капитан 3 ранга.
Выползаю и вижу чудо. Стоит на причале каптри, морда красная-красная, здоровенный, шеи нет.

«Полководец с шеею короткой,
Должен быть в любые времена.
Если грудь, так чтоб от подбородка,
От затылка сразу чтоб спина.».

Видно, что ему очень тяжело. И он спрашивает.

- Слышь, ты Нахимовку кончал? У меня командир БЧ-2 тебя знает, когда швартовались, он тебя в бинокль разглядел. Я командир вон того МРК.

У стац.пирса точно стоит, готовится к погрузке МРК, они к нам из Гранитного приходили грузиться «Малахитом».

- Ну и что, что он меня знает?

- У тебя поправиться есть? А то у меня все кончилось уже.

Конечно есть, говорю, заходи.

Полез он в люк со скрипом, диаметр туловища точно по диаметру рубочного люка.

В Центральном сидят господа офицеры все в синем РБ, и не поймешь, кто они такие.

- А кто это?

- Офицеры корабля.

- Здравствуйте, товарищи офицеры.

- Здравствуйте, здравствуйте.

Предлагаю спуститься еще ниже на среднюю палубу ко мне в пост.

В посту сказал бойцу, чтобы принес, воды и что-нибудь заесть.

Боец принес, паразит, кружку горячей воды и сухарь черный, объяснив, что магистраль пресной воды не нагружена, а вода есть только для мытья посуды после обеда вахты и только горячая.

Гость ответил, что это ничего, было бы что запивать.

Ну, запивать чего было. В сейфе стояла баклажка литров на десять, почти полная.

Выдал ему кружку, он наливает полную, предлагает мне, я отказываюсь, так как на дежурстве.
Думаю, сейчас выпьет и помрет.

Черта с два! Выцеживает полную кружку не охнув, берет кружку с водой, отхлебывает и говорит, что мол, горячая.
К сухарю даже не притронулся.

В течение десяти - пятнадцати минут он засадил три полных кружки не запивая и не заедая.

Я обалдел!

- А Егорка Томко у вас служит?

Служит - говорю. Контр-адмирал, командир дивизии. А ты его откуда знаешь?

- Да учились вместе.

- А что же он адмирал, а ты майор?

А, вот это все. И щелкнул пальцами по кружке.

- Так что же ты ее пьешь?

- Если бы твердая была, я бы ее грыз! Дерну я еще немного?

- Дергай сколько влезет, жалко что ли.

Я к тому времени включил «Каштан» в Центральный, дабы офицерский состав послушал героя.

Вышел он на своих ногах, не спотыкаясь. Вся наша публика вылезла наверх проводить и посмотреть, как пойдет к своему кораблю.

Пошел отлично, на ходу подавая зычные команды к отходу.

Наш офицерский состав любил и умел выпить, но такое...

Все прониклись почтением к этому военно-морскому монстру - иначе не назовешь.

Через некоторое время МРК лихо снялся и пролетел мимо нас завывая сиреной в знак благодарности, что подводники поправили его командира. На правом крыле мостика отливала багрянцем его довольная физиономия.

В Западной Лице, или в Североморске-7 или, как сейчас называется, в Заозерске был военный совхоз. Командовал этим заведением майор интендантской службы. Совершенно замечательный человек. У него в условиях Заполярья была большая коллекция кур. Всяких-разных декоративных с длиннющими хвостами, бойцовые петухи, живущие в Таиланде, и всякие другие. Я сам видел это чудо природы. Очень интересно. Не говоря о том, что в городке всегда было свежее молоко, овощи, куры и прочее.

Но речь сейчас не об этом.

Конец лета на Севере - замечательная пора. Грибы, ягоды, природа красота да и только.
И вот как-то в конце лета и произошел этот случай.
В начале этого рассказа я упомянул о замечательном военном совхозе, который был у нас. Кроме экзотических кур начальник этого заведения выписал породистого быка-производителя, дабы коровки не скучали, что им там осеменитель какой-то? Натуральные продукты требуют натуральных эмоций. И вот этот бычара пасся на прилегающих к городку пастбищах и занимался любовью со своими многочисленными женами-коровами.

О наличии этого быка население узнало тогда, когда последний разогнал роту военных строителей, идущих на работу.
Мамаши начали предупреждать своих чад поменьше болтаться около территории военного совхоза, мало ли что.
Был воскресный летний день. Все свободные от службы воины гуляли со своими семьями в окрестностях городка в поисках грибов и ягод. Жарили шашлычки, устраивали пикнички. Лепота, одним словом.

Где-то в районе часа дня я со своими чадами тоже подался по грибы. Маршрут в сопки лежал через гаражи и в сторону военного совхоза. После того, как минуешь гаражи, надо сворачивать вправо к сопке под названием Комсомольская, а влево начиналась дорога к совхозу.

Погода замечательная, предвкушение отличной прогулки, на службу только завтра. Идем, здороваемся со знакомыми.
И тут вижу навстречу мне идет наш химик. Весь расхристанный, исцарапанный, в руке дуковский мешок (мешок из толстого пластика, предназначен для сбора мусора, который выстреливается с подводной лодки в подводном положении через специальное устройство ДУК). В мешке пара разрушенных сыроежек.

Физиономия красная, глаза горят и навыкате.

Я знаю, что ему сегодня заступать дежурным по пароходу, и к 15 часам надо быть на разводе. Но вид такой у него, что он только что оторвался от стакана.

- Дора! Здорово, что с тобой, тебе же на развод идти.

- Саня! Ты не поверишь... Сходил по грибы, набрал целую кошелку, все классно. Уже иду назад. Смотрю, две машины стоят, сидят ребята с триста тринадцатой, выпивают, шашлык едят. Зовут меня присоединиться, но мне сегодня заступать дежурным, и я вежливо отказываюсь.

Только от них отошел, выхожу на полянку и вижу...

Бык верхом на корове! Да какой бык! Корова под ним кажется овцой!

Увидел меня, слезает с коровы и ко мне! Глазища на выкате, из-под копыт мох во все стороны летит!

Как рванул я назад через кусты и колючки, выбегаю на полянку, где шашлычничают, ору «Помогите! Бык!!» А они, паразиты по машинам быстренько попрыгали и заперлись.

Я через ихний костер с шашлыками - и дальше ходу.
Загнал меня бычара на какой-то камень и три часа топтался вокруг.
Грибы все потерял, ключи от квартиры тоже, рубаху порвал, поцарапался. Вот так!
- Да, сильно ты ему кайф обломал. Надо смотреть, куда ходишь. Поставь себя на его место.
Честно говоря, прогулку с сыновьями я потихоньку свернул, мало ли что.

Вообще Дору очень любили животные, особенно дикие.
Тоже дело было летом. Напоролся он на медведя. Судя по его рассказу, это был не взрослый медведь, а так, подросток. Но хотя и подросток, но медвежий. Может быть, ему хотелось просто с Дорой поиграть, а он, Дора, затеи не понял и залез в озерцо. И простоял там в воде по пояс часа три. А это Заполярье, хотя и лето, вода градусов десять-двенадцать.
И торчал он там, как буек, пока медведю не надоело и он не ушел.

А на охоте на него прыгнула росомаха, отбился ружьем, стрелять было несподручно. Разломал приклад, да не об росомаху, а о рядом стоящий камень. Может быть, росомаха и была сумасшедшей, но ей, очевидно, показалось, что Дора еще сумашедшее ее. И она предпочла не связываться и убежала.

Вот такой любитель природы был у нас. А быть может, природа его сильно любила.

Вот всегда есть в любом коллективе люди, несколько отличающиеся от остальных. Или внешностью, или речью, или поступками. На них смотрят, как на чудаков, и через некоторое время привыкают к чудачествам, и эти чудачества не кажутся странными.

Был и у нас такой парень. Закончил он инженерное училище в Севастополе. Такой же, как и другие лейтенанты, ничем особым не выделялся, только вот тогда, когда он волновался, он начинал косить, вернее, его глаза начинали косить, и не в сторону носа, а в противоположную, в сторону ушей, в разные стороны.

Зрелище, я вам доложу, еще то, с непривычки жутковатое.

Звали этого лейтенанта Кузя - от фамилии. Был он среднего роста, рыжеватый, остроносенький. Нормальный офицерик. Если бы не волновался по пустякам и не косил глазами при этом, все бы было в порядке.

Первое, что запомнилось из его фокусов, было следующее.

Дело происходило по весне, 1 мая и запомнилось, потому как мы были в шинелях и в белых фуражках.
Дурацкая такая была мода - шинель и белая фуражка. Это из серии «Весна вручную». Снега полно или валит он с неба, да и прохладно весьма, а народ в белых кепках и в шинелях.

Ну ладно. Построили экипажи. Начальник штаба командует, что там положено для встречи Боевого знамени.
Сердца трепещут! Из-за угла казармы в сопровождении двух здоровенных лейтенантов с палашами наголо выносится Знамя части, в нашем случае - Флаг Военно-Морского Флота СССР, впереди капитан 2 ранга Зайчик - Старший помощник начальника штаба, бывший электрик, командир второго электротехнического дивизиона.

На фоне этих двух бугаев с палашами и третьего с флагом, Зайчик выглядит жалко, роста он маленького, личико напоминает заячью мордочку. Но ножку тянет, старается и чувствует серьезность момента. Протопала знаменная группа уже больше половины плаца и подходит к трибуне. По мере продвижения мимо стоящих в каре экипажей, в них, в экипажах, начинается нездоровое волнение и легкое веселье. Знаменная группа подходит к трибуне.

Бум-бум-бум - гремят по асфальту лейтенантские ботинки, дробно семенит впереди Зайчик. (Где у лейтенанта шаг, у него три).
Сверкают клинки палашей. Рвется на ветру Военно-морской флаг...,


Но рвется-то он - вверх ногами! Синяя полоса сверху, серп и молот со звездой снизу и вверх ногами!

Вот и трибуна. Далее начинается сольное выступление Командира дивизии.

«Стоять! Ну понятно, что ждать от Зайчика, он же электрик недоделанный или незаконченный! А вы куда, кони, смотрели?!»
Это он, очевидно, лейтенантам. Далее о ненормальных половых связях и вообще происхождении всей знаменной группы. Звучит все очень познавательно. Много новых свежих словесных оборотов и народного фолклора.

И тут взгляд Комдива попадает на нашего Кузю, он стоял в первой шеренге. Мало того, что у него от такой радости, как перевернутый флаг и сольное выступление Командира дивизии, глаза смотрели в разные стороны, так он еще умудрился стать в парадный строй в разных ботинках. На одной ноге был форменный ботинок, а на другой - гражданский коричневого цвета.

Это был апофеоз! Топтал Комдив его и нашего старпома с наслаждением неимоверным, забыв и про 1 мая и про заячий флаг.
Но все хорошее всегда быстро кончается, кончился и тот Первомай, долго его потом вспоминали.
Начались суровые военные будни.

Вообще, в качестве отступления можно сказать, что праздники в Вооруженных Силах - это просто беда. Надо тащится на построение на торжественный подъем флага, потом в городок за четыре километра пешком, там протопать мимо жен и детей. Уходит на это мероприятие, как правило, полдня, а то и больше. Самый хороший праздник был, конечно, Новый год и 8 марта. Построений и парадов не было.

Ладно, вернемся к будням. Долго готовились мы к сдаче задачи «К-1». Кто не знает, это подготовка корабля к выходу в море, знание уставов, служебных обязанностей, порядок в заведованиях, в материальной части, подготовка документации и целая куча всевозможных учений, тревог, отработок. Короче говоря, громадного объема работа должна быть проделана. И за каждым офицером корабля ходит флагманский специалист и считает, что его специальность самая главная, а все остальное - мура.

И вот на лодке происходит прием задачи N1, отработаны учения по борьбе за живучесть, пожары, поступление воды и тому подобное.
Теперь в четвертом отсеке начинается учение по радиационной безопасности. Собран весь личный состав отсека, кто-то из флагманов БЧ-5 и флагманский химик. Зовут его Чеснок, даже не по фамилии, а потому что уж очень он въедливый мужик.

Чеснок дает вводную: «Повышение радиационного фона в отсеке, всем включиться в индивидуальные средства защиты!»
В отсеке вырубается освещение, участники представления в темноте должны надеть индивидуальные средства защиты. Так как учения проверяет химик, он, как говорится, заказывает музыку, народ должен облачиться в химкомплекты КЗМ или КЗИ. Кошмарная одежка, я вам скажу. КЗИ чуть полегче, правда.

Ну оделись, повозились по отсеку, с точки зрения личного состава лодки все в порядке, ну а Чесноку, конечно, не нравится. Зажгли свет и химик начал разбор полетов, то бишь учения. То не так, это не так, все не так, короче.

Люди стоят в этой химической одежде, потеют, слушают раздолбон проверяющего, а что делать?
Дошла очередь и до лейтенанта Кузи, а он по штатному расписанию являлся командиром 5-го реакторного отсека.
Чеснок: «А где командир 5-го отсека, позовите его сюда».

Из какого-то угла появляется нечто...

Маску Кузя не снял, мало того, он надел весь этот костюмчик зеленого цвета задом наперед, как умудрился - неведомо. Но выглядел он так: непонятным образом ему удалось надеть верхнюю часть КЗМа нормально, но шлем обернулся жгутом вокруг шеи. А нижнюю часть костюма - штаны с лямками - надел как раз задом наперед.

И на изумленного флагманского химика двигался пятками вперед с перекрученной дважды шеей инопланетянин по имени Кузя. Еще на нем была надета противогазная маска с гофрированным хоботом. Руки тоже были неестественно выгнуты ладонями наружу. На противогазной маске была пилотка и тоже «крабом» назад. При этом он пытался что-то докладывать Чесноку. «Бу-бу-бу-бу...»

«Доктора сюда, доктора!» - заорал Чеснок - «Снимите с него маску, ему же плохо!» Венцом всего было то, что когда с Кузи содрали маску, Чеснок увидел его глаза, смотревшие в разные стороны. Он чуть сам не грохнулся в обморок. От переживаний Кузины глаза совсем разбежались по сторонам. Зрелище было не для слабонервных.

Задачу по части флагманского химика мы сдали с пятого раза.
В качестве эксперимента пытались повторить вариант Кузи с одеванием КЗМ - не получилось.

Что называется, не везет так не везет. После сдачи той достопамятной задачи прошло уже порядочно времени, Кузя служил и неплохо на другом пароходе и был уже капитан-лейтенантом.

Поехал я в как-то Мурманск встречать семью с поезда. Встретил, все в порядке, сидим на вокзале и ждем автобуса в городок.
Пошел я водички купить, что ли. И встретил у ларька с водой Кузю, который уезжал в отпуск. Поздоровались, все как обычно, куда едешь, как дела и все такое.

Кузя покупает в ларечке пирожок с рыбой. Откусывает и вынимает изо рта передний зуб! Потрясающе! От обиды и от боли глаза в разные стороны. Вот такая невезуха у человека.

Потом служба как-то развела нас. Нормальный был парень, грамотный офицер, но с чудачествами.

На втором курсе наша рота помещалась на первом этаже спального корпуса и надо сказать, это было не самое лучшее расположение, так как на этом же этаже была рубка дежурного по факультету, а на втором этаже кабинеты начальника факультета и его замов.
На последнем этаже жили пятикурсники, что тоже не супер. «Молодой, поднимись, мусор вынеси, приборку зашурши в гальюне и т.п.»
Это вступление, для того, чтобы понять обстановку.

Стоишь дневальным, только и делаешь, что прикладываешь лапу к уху. То дежурный пройдет, то зам по политчасти или еще какой-нибудь офицер. Все время в напряге, чтобы не сняли с дневальства.А если пройти через спальное помещение роты, то попадаешь на черную лестницу. Она, правда, только называется «черная», а так рота пройдет в колону по три.

В негласные, неуставные обязанности нашей дежурной службы входило предупреждать "пятаков" о появлении всякого рода проверяющих.
Как только кто-то из них появлялся у нас в роте, подсменный дневальный бежал по черной лестнице в роту пятого курса, по пути предупреждая обитателей следующих этажей о визите незваного гостя.

Был у нас один совершенно потрясающий офицер - заместитель начальника факультета по строевой части, некто капитан 2 ранга Богомолов по кличке «Пух».

Любимое занятие его было заглядывать во всякие темные углы и выискивать там пух. И если находил, то радости его не было предела. Дежурная служба слетала с дежурства мгновенно с перспективой повторить дежурства раз пять в качестве нарядов вне очереди, плюс минимум полчаса нудных нотаций.

Если он не находил этого самого пуха, то расстраивался, как сиротка голодный, у которого отняли корочку хлебушка.
Короче. Входит в роту Пух, и не отреагировав на вопль дневального «Смирно!», прямиком устремляется к черной лестнице.
Я, бросив пост - дежурный по роте сопровождает Пуха - лечу по парадной лестнице наверх сообщить старшим товарищам о несанкционированном визите.

Дежурный по роте пятого курса спокойно принимает информацию и идет к двери, которая выходит на черную лестницу.
Я задержался посмотреть, что будет.

Дежурный тем временем становится на колени, распахивает закрытую дверь и орет: «Смирно! Товарищ капитан 2 ранга, 15 рота первого факультета находится на занятиях! Во время моего дежурства никаких происшествий не случилось. Дежурный по роте мичман Такой-то!»
С той стороны двери, тоже на коленях, стоял капитан 2 ранга Пух, приложив руку к головному убору.

Выслушав рапорт, скомандовал «Вольно» и на коленях же пополз в помещение роты.

Дежурный, как положено, уступил дорогу старшему начальнику, стоя на коленях.

И тут до Пуха дошла вся нелепость ситуации.

Он встал, отряхнул штаны и рванул на выход. А я бегом по лестнице на свое место.

Как оказалось, Пух стоя на коленях, подсматривал, что творится в роте пятого курса в замочную скважину.

В училище были замечательные офицеры. Сейчас думаешь, сколько терпения, выдержки, душевных сил нужно было иметь, чтобы ежедневно справляться с оравой молодых балбесов, у каждого из которых свои амбиции, самолюбие, гонор, характер и тому подобное.

Тогда казалось, что они, офицеры, только и думают, как бы уестествить тебя. На самом деле, все оказывается не так. Хотя были и те, о которых и сейчас думаешь так же, как тридцать лет назад.

Каждый командир роты имел псевдоним. Псевдоним давался или по внешнему виду или по чертам характера.

Был командир, которого звали «Желудок». Молодой мужик, но с заметным брюшком. К нам на первый курс он пришел старшим лейтенантом, а когда мы выпускались, был уже капитаном 3 ранга.

В другой роте был капитан 3 ранга с самого первого и до пятого курса по «имени» Нюх. Он был очень курносый. Но не только внешность определила его псевдоним, он действительно обладал потрясающим нюхом на всяческие нарушения.
Вот пример. Нам категорически запрещалось переодеваться в гражданскую одежду в увольнении. Но тем не менее, все старались переодеться. Севастополь был такой город, что патруль мог к тебе при...цепиться просто за то, что ты появился в городе. Не говоря уже о представителях гарнизонной комендатуры.

А по гражданке можно и винца выпить или пивка. Чувствовали себя посвободнее, хотя на физиономии и на стриженом затылке у каждого было написано - курсант.

Но все равно переодевались.

Я был местный, и у меня дома переодевались три-четыре моих иногородних приятеля. Но дело не в этом.

Выскочил я в увольнение, это было курсе на втором или третьем. У меня было назначено свидание у кинотеатра «Победа».
Быстренько переоделся и поскакал в город. Закон подлости действует безотказно. Выходя из троллейбуса, я нос к носу сталкиваюсь с Нюхом. Сам по себе получился каламбур:
«Нос к носу с Нюхом».

- Курсант О...в, стоять!

Куда там стоять! Как дал газу! Да вверх по лестнице. Разве угонится он за мной, измученным ежеутренними пробежками по периметру училища?

Утек я от Нюха. Но дело этим не кончается.

В понедельник после занятий вызывают меня к начальнику 1 корабельного факультета, капитану 1 ранга Гончарову по кличке «Яша Ракетоносец». Почему? Да потому, что на каждом выпуске он грозным голосом грозил отправить всех молодых лейтенантов на ракетоносцы!  «Всех на ракетоносцы!!!»

Прибываю, докладываю как положено, что, мол, прибыл по вашему приказанию. В кабинете у Начфака (Какое интересное слово по нынешним временам - начальник Fak-а) полный аншлаг:

Он сам, его заместитель по строевой части капитан 2 ранга Пух, вышеупомянутый Нюх и наш командир роты по имени Желудок.

- Докладывайте, как провели увольнение, товарищ курсант.

- Спасибо хорошо, сходил в кино и назад в родное училище.

- Встречались ли с капитаном 3 ранга И...вым?

- Никак нет!

Тут вступает Нюх.

- Как никак нет?! Когда я с тобой столкнулся при выходе из троллейбуса, на тебе была бежевая куртка и джинсы.
Было такое!?

- Не было!

- Имей мужество отвечать! Было?

- Не было!

И так несколько раз с разными вариациями. Не было и все!

Яков послушал этот бред и выгнал меня из кабинета.

Только я вышел, за мной Нюх.

- Ну ладно, дело прошлое, давай как мужчина мужчине. Ведь видел я тебя, ну правда... видел.
Я, дурак молодой, размяк от этих отеческих интонаций.

- Было, товарищ капитан 3 ранга.

Он меня за шкирку и назад в кабинет.

- Признался! Было, говорит!

Начфак спрашивает опять.

- Так было или не было!?

Как сами они и учили, стоишь по колено в дерьме, но голову держишь гордо!

- Не было, товарищ капитан 1 ранга!

- Пошел вон в роту!

Вот так.

Не знаю, как они там с Нюхом разбирались, но долго он на меня косился еще.

Всякие были офицеры. На практике после четвертого курса в Североморске с нами был один офицер с кафедры ТУЖК, бывший командир БЧ-5 с атомной лодки «Ленинский комсомол» Герой Советского Союза капитан 1 ранга Самсонов.
Так вот, перед первым увольнением собрал он нас и сказал так:

- В городе сейчас полно курсантов, у всех на левой руке лычки, и все в фуражках. Комендантскому патрулю по барабану, из какого вы училища, тем более, что на лбу у вас этого не написано.. (На четвертом курсе мы уже носили фуражки, а не бескозырки). Посему патрулю не сдаваться, а если поймали, не признаваться, из какой вы системы!

А какой был капитан 2 ранга Балаш с кафедры Морской практики. Небольшого роста, крепкий, как будто литой весь, фуражка сделана элегантным «грибом». Нижняя челюсть вперед. Одним словом, Морской волк.

Прославлен был тем, что в Средиземном море на БС, будучи командиром то ли БПК, то ли эсминца таранил английский авианосец «Арк Ройал». Глаза у нас всех горели, на него глядя.

Многих можно вспомнить, и в основном - добрым словом.

Продолжение следует.

Фигура Боцмана на корабле - это знаковая, как сейчас говорят, фигура. Это сродни флагу корабля или его названию, конечно, если это настоящий Боцман.

У нас как раз и был настоящий Боцман. Звали его Виктор Иванович. Служить он начал еще в конце войны в качестве выпускника школы юнг. И был боцманенком на дизельной лодке в Полярном. Крупный мужчина, очень обстоятельный с непререкаемым авторитетом у всего личного состава лодки.

При Викторе Ивановиче все шкиперское снабжение было у нас в порядке, причем тыловики сами все нам несли, и выпрашивать у них ничего не приходилось.Как пример, погрузка продуктов - это дело всегда хлопотное. Надо походить по тыловским кабинетам, выписать кучу накладных, найти всех заведующих складами, заказать транспорт, привести своих матросов на склад, чтобы эти продукты погрузить, ну куча всяческих хлопот.

При Викторе Ивановиче ничего этого делать не надо. К назначенному часу машина с харчами на пирсе, причем продукты погружены тыловскими матросами. При машине мичман из продчасти с документами, подписаными всеми начальниками. И мало того, есть даже излишек продуктов, расчитаный на то количество, которые наши матросики сопрут при загрузке харчей в провизионки лодки.

Вот такой это был военный.

Он один из первых получил третью звездочку и стал Старшим мичманом на Северном флоте. На парадной тужурке у него целый иконостас. Во главе которого стоял орден Боевого Красного Знамени еще с войны.

Виктор Иванович любил выпить, а как было ему не любить? Цвет его лица был в любую погоду очень специфический. Я бы назвал это «Цветом мороженой говядины». Дабы не было запаха шила, а пил он только этот благородный напиток (водки, коньяки, не говоря о винах, он считал баловством, тратой времени и денег), Виктор Иванович употреблял какие-то капли малинового цвета, капая их на кусочек сахара. И когда он источал дивный аромат этих капель, можно было не сомневаться - он нормально поддал, а нормально - это стандартная эмалированная кружка на 300 грамм. Все, что меньше этого объема, опять же баловство.

Он был немногословен. На каком-то партийном собрании, посвященном пьянству, а партийные собрания всегда посвящались или пьянству или съезду партийному или дню рождения какого-нибудь вождя. Начальник политотдела попросил его дать оценку повальному пьянству, имевшего место быть где-то там.Ну Виктор Иванович и дал, надо заметить, что в этот момент от него сильно пахло красными капельками, а физиономия была уже не цвета мороженой говядины, а просто фиолетовая.

Прямая речь: «А что, это все хорошо. Только надо заедать это все!» И рухнул на стул.

Просто класс - содержательно, емко и по теме. Уже в годах мужчина, да и алкоголь, практически ежедневные дозы, не способствует развитию инженерного мышления, но дело свое он знал туго.

Собираемся в море, уже заведена установка, все на борту, через полчаса должны уйти, а Боцмана нет. Заместитель командира дивизии на борту, а Боцмана нет. За десять-пятнадцать минут на пирсе появляется Виктор Иванович в полный дуплет, идет только усилием воли. Помогли ему спуститься в низ, сам в рубочный люк попасть не мог.

Замкомдива, правильно оценив ситуацию, никаких вопросов не задавал и приказал отправить Боцмана спать. Тело переправили во второй отсек в его персональную каюту. В провизионку сухих продуктов. Там он и забылся тревожным и чутким сном.

Приплыли в точку погружения, нормально погрузились, плывем дальше по плану.

Но Замкомдиву захотелось поиграть. И он приказывает перевести управление лодкой от системы «Турмалин». Кто не знает - это что-то вроде автопилота. Есть у нее программы всякие, изменение по курсу, по глубине, всякие противолодочные зигзаги и тому подобное. Блок управления и установки команд в Центральном посту, а исполнительные блоки по всему Пароходу от Центрального в корму.

Только перевелись на «Турмалин», как лодка начала свои фокусы, сама погружается, всплывает, скорость как хочет меняет. Под килем всего ничего - метров двести, сто пятьдесят. Может случиться пакость. Пытаемся вернуть все в исходное, но чертову электронику заклинило напрочь. Не отдает управление, падла!

Где Боцман! Боцмана сюда! - орут одновременно Замкомдива и Командир. Про штурмана, кто хозяин этой машинерии, с перепугу забыли.

Побежали, разбудили Боцмана.

Виктор Иванович влез в Центральный, посмотрел на коробку «Турмалина» мутными глазами и изрек:

«Дайте мне кувалду и проводите меня в седьмой отсек» Больше не слова.

Дали, проводили. В седьмом он также мутно посмотрел на какую-то из многочисленных коробок около приводов рулей и врезал по ней, по электронной, кувалдой. Все стало на свои места.

Во как. Воистину, мастерство не пропьешь!

Много всяких приключений и происшествий было с его участием. Это только один из случаев. Но все мы, кто с ним служил, будем помнить его всегда. Многому он нас научил и не только морскому боцманскому делу, но и отношению к жизни к своему делу. Спасибо ему!

Учебный фильм по выходу в торпедную атаку на подводной лодке 971 проекта. Фильм создан силами экипажа.